Римайер (rimeyer) wrote in kinoclub,
Римайер
rimeyer
kinoclub

Роковое число 23 / The number 23

Идеальный роман

Уолтера, работника службы по отлову собак, в день его рождения кусает злобный пёс по кличе Нэд, а вечером он получает в подарок от жены роман в багровой обложке про роковое число 23. В выходной он начинает читать книгу и обнаруживает, что события романа удивительным образом напоминают его собственную жизнь. Чем дальше, тем сильнее книга захватывает мысли Уолтера, и он начинает понимать, что должен повторить ужасное преступление, совершенное героем романа…

Второе лента удивительной и редкой тематики – про силу литературы, – с которой я познакомился в этом году, оказалась чуть ли не сильнее, чем первая («Искупление»). Любителям книг и тем, кто сам пробовал писать, полезно осознать, что книжка про число 23 в фильме, сломавшая Уолтеру жизнь – идеальный роман безо всяких оговорок. Творить словом жизнь есть предел устремлений любой книги, если только она претендует считаться литературой.
Благодаря сценам из книжки про 23 фильм очень красочный, и в нём их как бы два: один – реальная жизнь Уолтера, вполне себе скучная и серая, а второй – события книжки, в которых взглядом с поволокой жадно ловишь настоящее – драйв, девушек и кровь.
Сравнение версий позволяет увидеть, каким Уолтер мог бы быть в категоричном воображаемом мире, – точнее, насколько он не сбылся. Джим Кэрри – ловец собак и Джим Кэрри – детектив стоят словно по разные стороны пропасти: и потертое гражданское лицо первого делает вид татуированного детектива с длинным волосами (Кэрри они очень идут) непереносимым. Отсюда – первая задача литературы: приближать реального человека к тому, каким он хочет казаться.

В «Числе 23» книга пишет жизнь Уолтера, потом Уолтер пишет финальную главу. И всё как у фрейдистов с солипсистами, как у Ричарда Баха: человек получает ровно и именно то, чего, по его внутреннему убеждению, он заслуживает. В финале «23» есть совершенно гениальный эпизод, в котором отчаявшийся Уолтер выбегает из отеля на дорогу навстречу автобусу, и кажется – всё, потроха по асфальту, но тут он резко отступает назад и говорит себе: «Нет, это было бы слишком просто».
Судьба – дорога, по которой нам кажется естественным для себя идти, судьба – ненаписанная книга. Отсюда – вторая задача литературы: приближать читателя точными наведенными словами к исполнению его собственной судьбы.

Книга только тогда кажется нам сказочно хорошей, тогда от неё всё внутри у нас переворачивается, когда написана она словно бы именно для нас. Каждый, кто ищет в книжках не простого забвенья, а литературу, ищет идеальный роман, – но роман этот вечно недостижим, как всякий идеал.
Идеальный роман – судьба, мы пишем его собственной жизнью, нам чужого рая не надо. Отсюда – третья задача литературы: подарить каждому его собственную книгу судьбы, идеальный роман.

«А что же 23?» - спросите вы и будете правы: фильм ведь на нём построен!
Мистика числа 23 придает сюжету фильма некое четвёртое измерение: ни постигнуть, ни понять, не оказавшись. С первого взгляда кажется, что не 23 там демон, что число – лишь атрибут сюжетной механики, ловкое завлекалово, тягостно-приятная паранойя.
На самом деле 23 символизирует в фильме самую непостижимую загадку, непознанное, – невидимое нам всеобщее колесо судьбы. (Как и Земля, оно наверняка крутится под углом в 23 или 23,5 градуса). И это – четвёртая задача литературы, которая со времен самых первых надписей покрыта тайной – а иначе, повторяя Борхеса, литература была бы просто словесной игрой.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments