Екатерина (katerina_lo) wrote in kinoclub,
Екатерина
katerina_lo
kinoclub

"Отступники"\"The Departed"

 

«Клизма от Скорцезе»

 

Название: Отступники

Оригинальное название: The Departed

Год выпуска: 2006

Жанр: Драма, триллер, боевик

Выпущено: Warner Bros

Режиссер: Мартин Скорсезе

В ролях: Леонардо ДиКаприо, Мэтт Дэймон, Джек Николсон, Мартин Шин, Марк Уолберг, Энтони Андерсон, Вера Фармига, Рей Уинстоун, Алек Болдуин

 

Слово «отступники» - от чего отступились? С этого, пожалуй, и стоит задуматься. Сначала нас вводит в хаос этого Мира закадровый гипнотический голос Джека Николсона: он не хочет чтобы его создавала окружающая среда – «Я сам хочу создавать эту среду». Вдобавок все сдабривается словами о том, что раньше бог был в церкви… А ведь бог есть отраженье всего того, что мы видим в созданном им современном Мире. Он воссоздает себя таким, какими стали наши ценности – это и есть среда, о которой говорит Джек Николсон.

Герой Николсона – Фрэнк Костела проявляет сексуальную власть с начала фильма – так и положено начинать любому божку: известно, что и Зевс был весьма любвеобилен. За этим творцом наблюдает далее по ходу фильма мальчик с кислотно-голубыми глазками: в занюханный кафетерий вторгся властитель, вот малыш и смотрит трепетно на великое начало – бедный ребенок, он почти трясется от желания к этому мощному хозяину. Тот же проявляет к нему благодеяние – дает несчастному дитяти покушать – бабушка-то не может нормально накормить.

Далее несчастный ребенок уже служка в церкви, но как сказал Костела – в церкви уже нет бога. Однако довольно прям отсыл, что малыш слуга господа: даже его тошнотворно-голубые глазки смахивают на ангелочка.

Итак, перед нами космические силы: ангел служащий исчезнувшему богу церкви, и еще крутой мачо дьявол-искуситель, который заправляет всем городом.

Дьявол в своем храме-автозаправке позже объясняет неразумному ангелочку какому богу нужно служить и что церковь – это уже институт власти, а не служба высшему….

 

Итак, Колин поступает на истинную службу – в полицию, где в ходе своего обращения в веру стреляет, мочит гомиков-пожарных, мимоходом проходит инициацию в высшую степень посвящения и при том все время косит глазом на золотой купол Капитолия – еще одно место нынешнего олимпа.

Но существует как брат близнец похожий на него внешне, несчастный, задрипанный и без линз – падший ангел Леонардо ДиКаприо в роли Костигена – и он тоже готовится к служению, в то время как Фрэнк одаривает своего линзоокого ангелочка и принимает к себе в полыхающую преисподнюю на улицах города. Леонардо ДиКаприо же, хоть и играет другую роль, но по сути он и герой Колин – одно целое. Даже в кабинет на прием к начальству они входят друг за другом, как две стороны одного целого, к чему так и подмывает их схожесть даже в одежде. Но если Колину удалось оборвать все плоды богов власти и благополучия, то второй, обделен, биографически несостоятелен, полон темных сторон и разрушительного начала.

И один ангелочек сразу взлетает в высшее – элитное подразделение спецслужб. Второму же припоминают весь адский список его кровных родственников, в котором невзначай нашлось место и священнику. А IQ Костигена прямо метит в астронавты, несмотря на его небогоподобное происхождение. Обратим внимание на фразу: «С детства в тебе как будто уживались две личности» - в прогоне полицейского эта фраза особенно важна для скрытого смысла фильма.

Даже фамилии героев похожи: один Колин, другой Костиген. Один в светлую обитель с видом на Капитолий, другой, взяв на себя лже-грехи, отправится в ад - тюремное царство грехов и мучений.

Даже возлюбленная у героев будет одна: милая девушка психоаналитик-психиатр.

 

А до этого можно наблюдать прямо-таки слюноотделение, синдром столбняка и болезни паркенсона, впадение в межгалактический транс у Колина при виде Капитолия из окон светских небесных апартаментов, которые он собирается приобрести. По всему его виду ясно, что своим ходом из этого помещения он не выйдет.

Другой же герой в печали и на кладбище. Пожалуй, он не вызывает иронии. И опять-таки послание будто бы от самого господа бога прямо снисходит на могилу его матери в виде открытки с иконой, подписанной самим Фрэнком Костеллой.

 

По выходу из зоны Билли Костиген вспоминает о своём почти родственнике и начинает обрабатывать владения господа бога улиц – Костелы, нарушая его территории и пробиваясь к самому вездесущему.

И вот наш темный ангел избивает трепыхателя Костелы, ибо не согласен, что у него месячные. Эти месячные и приведут его в царствие Костелы, где царят уже вполне половозрелые игры.

 

Вообще весь фильм изрядно сдобрен острым соусом типа «Фан-фан Тюльпан», постоянными спичами полового характера, что отсылает нас прямо в объятия фаллической символики, с которой мы ознакомимся далее.

Светлоокий наш ангелочек носится и называет Костелу папой. А как известно из того же психоанализа, фигура папы – это фигура бога. Фрейдистской символики, да и самого учения тут еще больше. Но это лишь шершавая, цветная со звездочками обертка для истинной сути.

Обратим внимание для начала на галстук Костелы. При первом свидании с Костигеном он красутся в галстуке под леопарда. Далее мы увидим Костелу в халате леопардовой расцветке, еще одном тигриной и еще неоднократно с такими же признаками хищного и царственного животного Мира. Так как весь фильм нашпигован отсылками к Фрейду, то тут невозможно не вспомнить, что изначально боги имели для человека образ тотемного животного – зверя. Эти звери как правило были сильными и олицетворяли власть. Трудно было бы конечно нарядить Джека Николсона в львиную шкуру, поэтому Скорсезе ограничился леопардами и тиграми. Так или иначе, «Тотем и Табу» Фрейда мы припоминаем и еще раз убеждаемся в символике. Перед нами божество звериного характера – то бишь всемогущая зверюга в человечьем обличье. Объяснять кто это именно такой – не стоит: итак ясно.

 

Костела берет себе на службу талантливого и бесстрашного юного обалдуя, после испытания его гипса на прочность и отбивания переломанной руки ботинком. Костиген удачно проходит эту инициацию и далее продолжает топ-лист божественных ссылок сцена, где полицейский крестит Колина, говоря «ты настоящий коп, сын мой» - создается впечатление, что Скорсезе поставил не просто угарный боевик, а настоящую новую космогонию, где присутствуют демоны, боги и ангелы. И это даже не впечатление – автору действительно удалась новая космогония, но раскрывается она постепенно.

Один ангел собирает на служение и битву небес всех на верхних этажах своего подразделения. Другой воюет внизу – на улицах. Один – капитан Квинан, другой – Костела. И поединок небес и ада проходит под прикрытием события: «Кто предал бога» - «В полиции завелась крыса, работающая на Костелу». Но и у Костелы завелась крыса! Вокруг этого узла и произойдет побоище, которое должно расставить божественный миропорядок по местам.

Продолжая топ божественных ссылок, вспомним сцену в баре, где Фрэнк так по-отечески примыкает к священнослужителям: «Здравствуйте святые отцы. Помните наш прошлый разговор о мальчиках? Кто им и как отсасывает и т.д.» - Костела даже позволяет развлекаться святым отцам за счет заведения.

Преступные элементы, звоня своему покровителю, именуют его никак иначе, чем папой, мамой – так или иначе, это разные ипостаси великого Творца.

Костигена мы видим в окружении пламени, трупов и крови – все признаки адского царства на лицо. Его же антагонист все время присутствует в светло-голубом свечении верхних этажей своей воздушной небесно-подобной квартиры, или офиса рабочей небесной канцелярии…

 

Но есть место, где два героя сливаются в одного: это психоаналитик. Стоит заметить, что название профессии происходит от слова душа – чистое начало, которое имеет в себе потенциальность как темного, так и светлого. Но темный ангел Костиген мучается – он имеет совершенно иную суть – потому  и служит аду ради небесной канцелярии.

И кто же оттуда, с небес, направляет его? Пожалуй фраза Костелы: «Тайна исповеди в наши дни – жестикуляция – потеряла свое значение» - отражает и ситуацию заключающуюся в том, что дьявол в наши дни переселился из ада на обратную сторону земли – в отдельно взятый штат США, на улицы – в образе мафиози он вершит теперь свои дела, ибо там на улицах и разыгрывается главное: определяются ценности эпохи. А ценности – это наркотики, деньги, проституция, роскошь и власть – где ж теперь приткнуться бедному, как не в обществе. Но и это далеко не все… Теперь человечеством правят деньги – смещены ценности: преступность и службы правопорядка стали двумя силами, которые следят за душой и местом человека в этом Мире. И потому Сатана разгуливает теперь в дорогом костюме, держит преступную организацию под своим всевидящим оком. Но бог как всегда разделен на две ипостаси: в картине власть земную осуществляет Костела, а небесную – капитан Квинан.

Один раз мы видим встречу этих двух сторон личности бога: Фрэнк и Квинан разговаривают в стенах кирпичного лабиринта. Самое интересное, что они действительно две стороны одной медали – ибо даже ведут себя по-дружески болтая. После обоюдных пинков типа: «Если бы та мог, то до меня уже давно добрался» - Костела уходит следом за группой… вообще праздничных ангелов! Даже дьявол не чурается подержаться за напудренную ангельскую попку.

 

В эпизоде встречи с должником Костиген мочит кузена по голове изображением с Христом; и в это же время по телевизору в фильме идет эпизод, где грешник молится перед распятием. Интересно, что точно такое же изображение Христа висит перед лестницей в доме Квинена – прямое указание Скорсезе для всех внимательных откудаво исходит божья воля – из чьего «дома».

Именно из-за удара Христом в голову должник признается, что Костела работает на ФБР – оказывается есть еще более высшая инстанция.

 

В продолжение темы о портретах – интересно подчеркнуто отношение к психоаналитику лже-светлого ангела: при виде ее детского портрета он хочет от него избавиться. Темный же ангел, увидев ее девичью фотографию, заинтересован и тянется к ней душой.

Скорсезе этим противопоставлением еще раз подчеркивает как стала обездушена якобы светлая, голубоглазая божественная природа и насколько она офальшивела. Вспомним например разоблачения священников-педофилов в фильме. Это все отступничество от своих ролей, отступничество в социальных институтах духовности… даже перечеркнутая и исправленная надпись на конверте демонстрирует идею трансформации. А герои так похожи друг на друга, похоже одеты и даже одинаково умирают, словно они одно и тоже. Это приводит к мысли, что в этом Мире служение правде, справедливости, закону, или хаосу и разрушению – стали неразличимы. Мир и человек дошли до такой степени, что невозможно отличить в них проявления света, или тьмы – одно маскируется под другое и по сути различия утрачены.

 

Особенно интересна сцена в опере, где Джек Николсон восседает вместе с девушками. Он окружен красным грозным сиянием, прямо-таки только вил в руках не хватает. Но несколько непонятно, зачем он потом кидается в девушек кокаином, при том безбожно – в огромных количествах. Возможно это какой-то новый обряд князя тьмы – кидать наркотический порошок в слуг и при этом таращить глаза. Впрочем, суть ясна: великий раскрывается во всей своей мощи через оргии с молодыми красотками и символическое осыпание кокаином этого мироздания.

Хотелось бы заметить, что Скорсезе удалась небывалая режиссура с глубокими подтекстами, цветовое, световое и пространственное решения:

-везде, где мы наблюдаем Костелу, присутствуют некие зловещие отблески дыма, пара, темный цвет, давящее пространство – все пропитано этакой мрачно-адской атмосферой: душной и тяжелой.

Вот в таких условиях и мучается любимый актер Скорсезе Леонардо ДиКаприо, которому уже осточертело изображать беса и бить Христом по голове должников своего патрона

-в противоположных условиях среды пребывает фанатик Капитолия. Лже-ангел просто порхает по воздушным и светлым коридорам своего спецподразделения, окруженный голубыми рубашками, голубоватыми оттенками стен, прозрачными перегородками…

Режиссер точно выстраивает свою топографию миров божьего и адского в переносе на городские условия нашей жизни.

Далее в картине продолжается все тот же мотив битвы между богом и дьяволом. Разыскивается лже-черт у Костелы и параллельно лже-ангел в канцелярии. Поиски отступников разворачиваются битвой глобальных масштабов.

 

В одной из сцен Костела настаивает на передаче своего правления Костигену, но тот отказывается кидаться коксом в девиц и резаться в словарных перепалках про то, кто кого в задницу – не ангельское это дело. Но это предложение было лишь поводом для Костелы, чтобы продолжить уже о своем правлении мирозданием, с грозным взглядом изрекая: «Тяжела царская корона» - и не унести её мерзким крысам: могут лишь попортить зубами. Красоту короны царской любят все – даже крысы; и потому разворачиваются крупномасштабные действия. Лже-ангел наконец добирается и до светловолосого творца – капитана Квинана – и начинает следить за ним. А ангел под прикрытием – Костиген – чтобы спасти своего Творца, скрывается от адских псов Костелы прямо на небесах – на крыше здания в занюханном районе. Сцена примечательна: наконец ангел, вынужденный блуждать во тьме по долгу службы, поднимается со своим Творцом к небесам. Именно там происходит самый искренний диалог между ними.

И вот игры в своих и чужих приводят к тому, что люди Костелы сбрасывают Творца с небес: мы видим как Квинен падает вниз и разбивается об асфальт – Мир теперь остается без бога. Метафорически: людские ценности настолько извратились, что свои же принимают начальника за предателя - люди потеряли веру в своего же заступника и потому бог действительно сброшен с небес и кровь его на его же ангеле.

А Колин тем временем хочет получить доступ к закрытым файлам погибшего – т.е. хочет обрести то знание, которым владел творец. И ему это удастся. Но это вам не «Страсти Христовы». Вложив столько теологии и разыгрывая прямо-таки ветхозаветные сюжеты Скорсезе раззадорился не на шутку и кормит нас совершенно другим яблоком познания. Теперь с гибелью Квинана Колин выходит на связь с Костигеном и возбужденно дышит в трубку – они вновь становятся единым целым, как в темном зале порно-кинотеатра.

 

В то же время под задорную музычку Темный Владыка гонит по ночным магистралям в свой Аид – склад на окраине. Но лже-ангел на то и «лже» - ему нужна тотальная власть и он решает ухандокать своего патрона прямо в его логове – заодно и очиститься от грехов, чтобы метить на место всевышнего канцелярии.

Теперь кстати силы правопорядка приезжают на точно такую же битву, как приезжали силы Костелы, когда Квинен был сброшен с небес. Даже исход похожий: свой ангел рядом со своим мертвым хозяином.

Светлоокая прелесть отступается от своего творца: папы, мамы – всего, что произвело его на свет божий и привело на олимп с видом на Капитолий. Поэтому, когда Костела говорит, что Колин ему как сын, то естественно Колину остается одно: расстрелять и распять в лучших традициях. Посмотрим: мертвый Костела даже лежит в черпаке экскаватора, раскинув руки, словно распятый.

В Мире, где сын убивает отца, каждый отец распят своим же сыном, ибо люди уже не знают кто и где истинный бог. И даже дьявол в такой ситуации может принять распятье.

 

Теперь власть над всеми связями перешла к великому и непобедимому Колину. А измученный Костиген желает лишь одного: восстановить истинное лицо. Регресс налицо: без бога и без дьявола человек хочет, в конце концов, стать тем, кто он есть.

И вот Костигену открывается, кто был чужим среди своих: он находит на столе Колина конверт со своим исправлением. Но зло теперь владеет тотальной властью даже там, где ей по принципу нет места. И светлому началу остается одно – прятаться, что мы и наблюдаем в современном Мире. То же делает и Костиген.

И даже душе в образе психиатра остается одно – защищать добро, которое так отчаянно маскируется под зло. Но душа уже зачала приемников для обновленного творения; однако нам так и не дано узнать от ложного ли, или истинного. Но не это главное, а:

«Там где один, там и другой» - т.е. в мир воплотится снова добро и зло – двойственность. И именно таков извечный путь человечества, только вот теперь бесконечная битва осуществляется не на небесах и в аду, а в разборках служб с мафией.

 

Картина достигает апофеоза и в том месте, где был сброшен Квинан, встречаются оба начала, чтобы вновь установить порядок вещей.

Последний раз Костиген делает попытку отправить Колина вниз – его истинное место – спуская его на лифте. Но Костигена внезапно убивает еще один отступник, о существовании которого мы даже не предполагали. И вот теперь казалось бы злодейство победило и тотально овладело всем. Колин вальяжно заходит в свою квартиру с видом на Капитолий и даже не расстраивается – «Ну и ладно» - по поводу пущенной ему в голову пули приближенным капитана Квинана. А зачем ему расстраиваться? Свои повсюду, раз каким-то чудом нашелся еще один такой же рядом с тем лифтом – вот и по перилам балкона бежит крыса. И небеса и Капитолий – все полно крыс.

 

Вот так, под нужным режиссерским напором, полились через кинематограф все фекалии современного общества – прямо на Капитолий, на ФСБ, на великую и бдительную силу правопорядка, на церковь… да на все, где засела запором власть над умами, душами, судьбами, ценностями.

 

 

 

ЛОНОРЕЙТИНГ:

 

Образность: 4\5

Реализация сверхзадачи, идеи: 4\5

 

Художественный посыл

      Социальный: +

      Экуменистический: -

      Гуманистический: +

      Психоаналитический: -

      Философский: +

      Новаторский: +

 

Оригинальность: 3\5

 

Использование киновыразительных средств

      Операторская работа: +

      Монтаж: +

      Работа художника: +

      Музыка: +

      Цветовое решение: +

      Актерская игра: +

 

 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments