Oleg Bresky (ksanfik) wrote in kinoclub,
Oleg Bresky
ksanfik
kinoclub

Categories:

"Сломанные Цветы" (реж. Д. Джармуш, 2005); "Трудности перевода" (реж. С. Коппола, 2003)

Больше всего меня озадачивает надпись "комедия" на коробках с двумя фильмами – один из них – "Сломанные Цветы" Джима Джармуша, второй - "Трудности перевода" Софии Коппола. Эта же надпись повторяется на официальных сайтах фильмов.

Рецензенты, которые пишут статьи об этих фильмах с восклицаниями "Необыкновенно смешно" (такая рецензия была сделана в Бостон Глоб после выхода Сломанных Цветов) – я думаю фильмов этих не смотрели – а рецензию писали по мотивам своих посещений официальных сайтов.

Что комедийного в этих фильмах нашли люди, запустившие их в тираж на DVD? Может быть комедия в том, чтобы эти фильмы назвать комедией и разыграть "потребителей"? Я представляю человека, купившегося на слово "комедия" – заготовившего пива или вина или сигарет или какое-то вкусное кушанье – устроившегося поудобнее перед ТВ – приготовившего губы – растягиваться в улыбке – прокашливавшегося – чтобы смеяться побольше и погромче – и ожидающего – когда начнется… А время уходит – а комедия все не начинается – хронометр на dvd отсчитывает секунды, потом минуты, титры на экране превращаются в лица, они что-то говорят, следуют длинные сцены, долгие молчаливые паузы, бессодержательные в общем-то разговоры – без тени шутки (!) - человек на экране совершает неторопливое путешествие – а комедии все нет! Интересно, на сколько времени хватает терпения зрителя?

Или, м.б. "комедия" – это такой детский жест – "ну, – мол, – ничего особенного я тут не сделал, так попробовал легонько поразговаривать на серьезные темы, но я ребята, это несерьезно делал – можете смеяться – но не надо мной, а над фильмом".

Или же это попытка не ввести в депрессию зрителя. Потому что чем отличается народное искусство Запада от народного искусства Востока – в умении весело рассказывать о самом печальном. Более тоскливых песен, чем русские романсы, наверное не изобретено, а ведь это песни о любви ! – и нет более веселых песен, чем ирландские народные или кантри – а ведь в них то и дело убийства и сражения с многочисленными жертвами – ну и та же любовь, конечно. Потому "комедия" – это такая традиция – "полегче ребята – не берите в голову, – это все история, которой можно позабавиться, ведь у вас то в жизни все не так, правда?


***
"Сломанные Цветы" – это вариант бессмертного "Дон Жуана" – насколько мне известно – нигде и никогда не именовавшегося "комедией". У Джима Джармуша этот Дон Жуан – на самом деле Дон Джонстон – и он уже не в расцвете своих сил, а на их излете – Дон Жуан в отставке. В фильме так много указаний на это обстоятельство, что их даже слишком много. Но сам фильм – только об одном эпизоде из легенды о Дон Жуане. В фильме мы видим Дона в момент его посещения Каменным Гостем, который не Некто Загадочный и потусторонний, а сам Дон Джонстон – в  состоянии собственного  окаменевания.

Это странное состояние – почти летаргический сон. В нем самое главное – полное отсутствие воли. Или все само плывет в руки – или не плывет. Дон Джонстон – обеспеченный человек, но он равно мог бы быть и необеспеченным. В таком состоянии с равным успехом можно находиться в любой точке социальной лестницы – как тело равной плотности с водой – может находиться на любом уровне в сосуде, наполненном водой. В общем-то Дону ничего не надо. Все происходит – "делается" – и он только принимает то, что происходит. Завороженно глядеть, как течет река жизни – так человек становится таким камнем – окруженным своим домом, стенами, телевизором, музыкой – какими-то людьми-соседями – (лучше, чтобы хорошо относящимися), солнцем, которое то всходит, то заходит. Мир как бы устроен для тебя – и ты его принимаешь таким, как он есть – и совершенно непонятно, что же от тебя этому миру требуется.

***
Дон – одновременно и Жуан и Каменный Гость. Он – и преступник и палач. Билл Мюррей совершенно гениально представляет это окаменение человека; Дон в фильме, в основном, сидит – на диване, в машине, за столом; он малоподвижен – и по иронии – его домашний наряд – это спортивный костюм – максимально подчеркивает его бездвижность. Это как в Восточной Европе пациенты больниц одеваются в основном в спортивные костюмы…

Дон Жуан – персонаж, который поглощает чужую любовь – и почти не излучает любви, - не умеет этого делать, – но он – нуждается в любви – и ею питается – но неспособен (или не желает) уделить хоть каплю своей любви другим. Но он, видимо, умеет принимать любовь. Удивительно, что на свете находятся миллионы тех, кто готов ему свою любовь отдать, м.б. потому что другие неспособны даже к принятию любви… (это ведь тоже искусство).


***
В фильме Дон Джонстон оказывается дружен с соседями – негритянской семьей, число детей в которой не поддается никакому исчислению – они бегают и прыгают и разговаривают. Это довольно грубый контраст с его одиночеством и неподвижностью. И только эта семья немножко оживляет Дона – в доме соседей он оживает, разговаривает с детьми – шутит – немножко хозяйничает – переставляет вещи, подает детям какие-то предметы – как-то воздействует на мир.

Именно энергия его соседа (своей у него, видимо, уже нет) - выталкивает Дона из его дома – на поиски той дамы – которая написала ему анонимное письмо, в котором она сообщает Дону, что у нее с ним, оказывается есть 19-летний сын, и что сын отправился как будто на поиски своего отца… Дон составляет список дам, с которыми он общался 20 лет тому назад (возраст сына + 9 месяцев) – их набирается 5, причем одна уже лет 5 как покоится на кладбище, - и отправляется в путешествие. У него нет плана, кроме того, который приготовил для него сосед… план этот включает маршрут движения, адреса, отели, арендованные машины… В этом плане наряду со всем прочим есть пункт о том, что он должен узнать, кто мать его сына. Но зачем это ему надо и какова цель его путешествия – в плане такой пункт отсутствует.

Он встречается со всеми – и перед зрителем – 5 кратких трагедий – совершенно болезненные встречи – ничего не меняющие в жизни Дона – как будто бы пять печатей на его окаменении. Ни одна из линий, которые как-то образовывались лет 20 назад, не имеет никакой перспективы. Он видит чужие жизни – так и не ставшие частью его жизни. Но он не может войти в эти перспективы.

В общем-то Дон не знает зачем он едет и зачем он встречается. Это путешествие – становится только одним из обстоятельств, в которые он заключен – в дополнение к дому, телевизору, музыке (прекрасная музыка в фильме!).

Последняя встреча в фильме – который и заканчивается в момент окончания этой встречи – с каким-то пареньком – в котором Дон подозревает своего сына – кормит его, а потом произносит фразу "Ты, наверное, думаешь, что я твой отец ". Испуганный парень убегает… Финал очень неожиданный – ожидаешь, что еще что-то должно произойти – а ничего не происходит.

На совсем последнем кадре в фильме мимо Дона проезжает машина – из которой выглядывает со странным пристальным взглядом еще один молодой человек (этот взгляд сыграл родной сын Билла Мюррея). И все – точка.


***
В общем-то фильм надо смотреть, держа в одной руке томик Ханны Арендт "Воля". Потому что именно воля – то, что было совершенно неизвестно древним грекам – делает уникальной встречу и делает из человека уникальное существо. И эта нереализованность единственности и неповторимости – любой встречи – любой судьбы – то, что может произойти один единственный раз – и больше не повториться – никогда, то, что делает каждое утро и каждый вечер – непохожими и особенными – совершенно уникально изображена Джармушем. В принципе, мы не знаем, что происходит, что происходило, что могло происходить, – но Дон находится в такой ситуации, когда он – единственный для этих женщин, – а они – все эти женщины – для него просто анонимы, пять вариаций одного, которое может стать реальностью только в одном – единственном случае и не подлежит дублированию. Этих женщин много – но нет единственной. А многие так и не складываются в единое, и не могут заполнить его жизнь и согреть ее.

М.б. в этом и есть комедия – потому что "Дон Жуан" в этом случае можно перевести и как "дурак". И мы видим похождения старого дурака, над которыми можно и посмеяться, конечно.

Ничего не происходит, потому что м.б. поздно, и даже не потому что поздно, а потому что человек слишком далеко вдаль ушел – и стал комичным героем. Который подыхает с голоду, выбирая между омлетом и яичницей, который умирает от жажды, стоя по шею в полноводной реке.

Он как будто возвращается – но уже ничего не происходит. Не может произойти. И между ним и его дамами – расстояния – огромнейшие… Как это можно соединить?… Сын остается не узнанным – потому что так и остаются неузнанными его возлюбленные.

И Джим Джармуш не убивает Дон Жуана – оставляет его на том же перекрестке, с которого его история и начинается. На перекрестке, где люди становятся смешными.

***
Второй фильм - "Трудности перевода" – как будто бы очень близок к "Сломанным Цветам" – потому что он о неких отношениях между мужчиной и женщиной – похожих на дружбу – когда остается возможность общения, возможность узнавания. В фильме – два одиночества – и нащупывание понимания между ними – разделенными всем, что только можно найтись на свете – полом, возрастом, занятиями и пр., когда сами расстояния играют на пользу общения.

В фильме все случайно – Япония – которая двум людям европейской культуры просто позволяет больше и острее почувствовать свое одиночество. Сама встреча – случайна. Случайны маршруты и прогулки героев. Случайными кажутся даже их связи с другими – родными для них людьми. Они словно бы освобождаются от обстоятельств, – выпадают из материальной жизни в некий вакуум – в который так стремятся туристы и путешественники, отряхивающие пыль забот и давление обстоятельств. И потому могут почувствовать друг друга. Как часть этого туристского мира – за стеклом гостиницы – со случайными знакомыми – не обременяющие тебя своим прошлым, настоящим и будущим…

Но можно ли жить в этом космосе – не превращая его в обстоятельство? Где вообще живет дружба – особенно – дружба между мужчиной и женщиной?

Если в "Сломанных Цветах" мы видим одиночество женщин – которые столкнулись с Доном в своей жизни – что-то отдали и что-то так и не смогли получить, то в "Трудностях Перевода" – какие-то контуры возможного обмена – взаимного дарения. Важно, что и в первом и во втором случае ничего, похожего на эротизм, он где-то за скобками остается – или модифицируется… в одиночество.

Дон бежит от этого одиночества – пользуясь другими людьми – которые дают возможность собой пользоваться. В "Трудностях Перевода" какой-то сложный танец, констелляция двух одиночеств – не стремящихся заполнить одно другим или использовать одно другим – и оттого образующих возможность некой полноты, неповторяемости – не саму полноту, не саму неповторимость – но лишь напоминание о них.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments