desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

Categories:

Скафандр и мотылек / Scaphandre et le papillon, Le

Скафандр кинематографа против мотылька литературы

Новый фильм Джулиана Шнабеля «Скафандр и мотылек» упоминался в печати преимущественно в связи с выдвижением в четырех номинациях на соискание «Оскара»: за лучшие режиссуру, адаптированный сценарий (Рональд Харвуд), операторскую работу (Януш Камински) и монтаж. Лента осталась без статуэток, тем не менее на последнем Каннском фестивале Шнабель уже получил весомую награду — приз за режиссуру.
Этот одаренный режиссер держится в тени — за 12 лет, прошедших после громкого дебюта «Баския», посвященного жизни легендарного афроамериканского художника Баскии, Шнабель снял лишь одну полнометражную ленту. И вот новая кинобиография его авторства, на этот раз посвященная жизни редактора журнала Elle Жана-Доминика Боби, полностью парализованного человека (функционирует лишь левый глаз), который может быть свободным, как мотылек, вырываясь из «скафандра» бессильной плоти лишь в своем воображении. Жан-Доминик общается и пишет автобиографию при содействии помощников, точнее, помощниц — его, как в доинсультной жизни, окружают очень красивые барышни. Они называют буквы, он на нужной букве мигает глазом, так составляются слова и фразы.
Снимая очевидно европейское кино (фильм является копродукцией США и Франции, тем не менее «французский фактор» — актеры, язык — преобладает), Шнабель с самого начала старается вполне в духе Старого Света объединить два плана повествования. Один создается воспоминаниями героя, его снами, а также благодаря приему субъективной камеры, показывающей мир глазами парализованного. Вторая позиция наблюдения, соответственно, объективная — это сам Жан-Доминик глазами его близких и врачей. Проблема в том, что, хотя такое раздвоение реальности и заявлено постановщиком, принципиального различия между «субъективным» и «объективным» практически нет. Снято все это в умеренно причесанном стиле, визуальная атмосфера видений и даже кошмаров главного героя никак не отличается от эпизодов его будничной жизни. Мы просто наблюдаем за тяжело больным редактором знаменитого гламурного журнала, который и на жизнь смотрит также гламурно — но ведь это неправда, поскольку даже более легкие разлады служат причиной ощутимых изменений в мировосприятии. Другими словами, в фильме должно было бы воплощаться как раз это противоречие, жесткое столкновение мира «мотылька» с тупиком «скафандра», оппозиция мечтаний и бремени земного существования. Именно в таком конфликте мог бы возникнуть и необходимый уровень драматического напряжения, тем паче что актеры у Шнабеля замечательные: Мэтью Амальрику, исполнителю роли Жана-Доминика, все удается, незабвенно работает Макс фон Зюдов (отец Жана-Доминика), очень интересен женский состав. Безупречной является и работа Камински, вполне заслуженно отмеченного в Каннах техническим Гран-при. Вопреки всему этому верх берет гламур как единый знаменатель. Танец видений подменяется логикой модной фотографии. Недостатки драматургии маскируются с помощью старой испытанной мелодрамы, особенно в конце фильма, но убедительность страданий героев не измеряется лишь количеством слез, пролитых актерами.
Впрочем, главное достоинство «Скафандра и мотылька» — в его первоисточнике. Сюжет о человеке, который, будучи полностью недвижимым, лишенным всяких надежд на нормальную жизнь, сумел написать успешную и яркую книгу, едва ли оставит кого-то равнодушным. Конечно, непосредственное прочтение самой книги вызвало бы не меньший эффект, но Джулиан Шнабель, по крайней мере, как умел, проиллюстрировал сюжет на пленке — и это уже немало.

Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments