red_kosmopolit (red_kosmopolit) wrote in kinoclub,
red_kosmopolit
red_kosmopolit
kinoclub

Categories:
  • Music:

300 спартанцев \ 300

300 спартанцев

Несут ли «300» расистский, военный посыл и тему «неизбежного столкновения культур»? Безусловно. Хотя комикс Фрэнка Миллера был выпущен в 1997, задолго до войны в Афганистане и Ираке, тем не менее, голливудский фильм откровенно проповедует наступательную борьбу «демократии и свободы» с «варварством». «Варвары» тут представлены сплошь кровожадными уродами, гибридами, чёрными, метисами, генетически модифицированными Николаями Валуевыми и высокорослыми извращенцами. Но основной удар, думается, всё же направлен на внутреннюю оппозицию как текущей, так и будущей войне. Оппозиция состоит из прокажённых, сладострастных комплексующих уродов и коррумпированных боссов-насильников. Пропагандистские плоские рефрены типа «культуры не равны друг другу и никогда не смогут примириться» или «великие государства погибают подточенные оппозицией изнутри» настолько же прозрачны, насколько совершенно не интересны. К тому же лгать — значит признавать превосходство того, на кого Вы лжёте.

Читать рецензию "300 спартанцев"


300 спартанцев \ 300

«Чем меньше верят какому-нибудь идеалу, чем меньше соответствует он подлинным условиям жизни, тем категоричнее звучит он в современной культуре
Теодор Адорно

1.

Эх, жаль, нет в «300» дополнительных патронов и аптечек, но графика — сногсшибательная! Содержание этой сногсшибательной графики позиционируется как рассказ выжившего спартанца о бое в Фермопилах, дабы вдохновить других бойцов на битву и демонизировать противника. Эмоциональный гротеск простого солдата как бы даёт возможность авторам ленты изобразить спартанцев абсолютными героями, тогда как все остальные (включая союзников) появляются перед нами неуверенными, колеблющимися, продажными, трусливыми, странными, отвратительными, коррумпированными, прокажёнными или чудовищными персонажами.

Страховка хороша, но Зак Снайдер решил перестраховаться вдвойне. По его убеждению, не нужно искать в фильме историческую реконструкцию, он лишь экранизировал графический роман Фрэнка Миллера, рассказывающий об истории 300 спартанцев. И, действительно Зак Снайдер с помощью армии компьютерщиков оживил на экране комикс Миллера практически один в один.

В свою очередь и Фрэнк Миллер, творя свой комикс, хотел, чтобы он выглядел рассказом старого воина у костра, слушая который маленький мальчик представлял бы эту эпопею в образах перед своими глазами. Он создавал комикс для 5-летнего себя, потому что в детстве был поражен картиной «300 спартанцев» (1962) и неожиданной гибелью всех героев в финале.

Итак, перед нами современная оцифрованная лента, представляющая собой фактически комикс, который сам основан на впечатлениях о фильме 40-летней давности, который вроде как основан на реальных событиях. Иными словами, «300» — это кинематографическая интерпретация художественной интерпретации, построенной на фундаменте старой и примитивной кинематографической интерпретации исторического события. А ещё говорят, будто фрейдизм не работает. Ещё как работает! Снаружи крепость из мускулов, а внутри — детская комната с переживаниями 5-летнего ребёнка. Герои не разговаривают, а кричат друг в друга лозунги, причём смысла в них ещё меньше, чем в лозунгах убогого «Если завтра война». Впрочем, вульгарным фрейдизмом пропитана вся лента от начала до конца. Откровенная чувственность — гетеро, гомо и герентосексуальность, соблазнение уродами красавиц и красавицами уродов — густо перемешивается с кровью, и наоборот. Финальная точка прямо таки символична: Леонид бросает копьё в рот Ксерксу, и сам застывает утыканный стрелами в позе святого Себастьяна — Эрос и Танатос, торжествуя, идут рука об руку.

Что тут сказать? Культура иногда разнится меж собой, подделки под культуру — одинаковы, одни лишь голливудские реинкарнации постоянно деградируют.

«За историчностью — прошу на канал History», — жестко отрезает Зак Снайдер. Отрезает жестко, но неубедительно. Представьте себе киноисторию про 300 эльфов, сдерживающих миллионную толпу злобных орков в каком-нибудь придуманном узком месте, дабы защитить от них придуманные эльфийские свободу, демократию и сексуальность. Кого заинтересует подобный безжизненный сюжет, кроме маленьких детей и подростков, да и то, не всех. В том то и фокус, что реальная подоснова необходима даже для вещиц, типа «Рассвета мертвецов», и, даже, Джерард Батлер публично намекнул, мол, он — совсем не дурак, и читал Виктора Дэвиса Хансона.

Не дурак и Фрэнк Миллер, стремящийся изо всех сил подсластить пилюлю. На вопрос: проводили ли Вы для своего проекта какие-либо исследования? Фрэнк Миллер ответил: «Я прочитал Геродота и исторические работы в данном контексте. Я предпринял путешествие через Грецию, увидел то ужасное место, высокие скалы и жестокие небеса. Я встретился с людьми, которые могли пройти по тропкам горных козлов и этим объяснили мне о природе того сражении, больше чем всё остальное».

Понятно, что ни в какой Греции он, скорее всего, не был; проход в Фермопилах и горных козлов, скорее всего, не видел. Хоть Геродота упомянул, и на том спасибо. Но в отличие от трудов Геродота, фильм «300» представляет собою исключительно одноразовое изделие. Если в первые недели показа число восхищённых зрителей превышало число скептиков, то по прошествии нескольких месяцев баланс оценок резко поменялся. Дальше будет только хуже. Подсохший грим «свободы» и «демократии» неизбежно осыплется, проблемы в Ираке только усугубятся, а достижения компьютерных графиков станут обыденными. И лучшим исходом для создателей ленты «300» станет её полное забвение, потому как подобная картина прямо просится стать бесконечным источником сатирических и издевательских пародий.

2.

Ногу приставив к ноге и щит свой о щит опирая,
Грозный султан — о султан, шлем — о товарища шлем,
Плотно сомкнувшись грудь с грудью, пусть каждый дерется с врагами.
Стиснув рукою копье или меча рукоять!
(Тиртей, VII век BC)

Ксерксу, старшему сыну Дария от Атоссы было за тридцать, но он честно признавал свою молодость перед опытными советниками, и ему совершенно не хотелось идти в поход на Элладу. Но персидская аристократия, желавшая новых сатрапств и назначений, стала распалять молодого правителя — афиняне, мол, убили послов Дария, афиняне помогали ионийцам, первыми напали на Сарды и сожгли храм Кибелы и пр. Тем не менее, царь менял и откладывал своё решение ещё несколько раз. Дарий I, отец Ксеркса. 522–486 гг. до н.э. Сокровищница Персеполя, Иран

Сам Ксеркс ходил в царских одеждах, носил завитые колечками волосы и бороду, и ел один раз в день. Он не был чужд инженерной мысли, логике и расчётам, хорошо разбирался в стратегии, однако не был военным. Собственно вторжение Ксеркс готовил целых 2 года и действовать предпочитал убеждением и подарками, а не репрессиями. Как известно, афиняне и спартанцы убили послов Дария, а по тем временам это приравнивалось к святотатству, искупаемого кровью. Спартиаты Сперхий и Булис добровольно вызвались поехать к Ксерксу и удовлетворить его жажду мести. Прибыв к царю, они к тому же наотрез отказались поклониться ему, чего требовал персидский этикет. Ксеркс не только не казнил их, но и снял со спартанцев вину за убийство послов отца. Отпустил он и трёх пойманных эллинских шпионов.

Сложная 7-ми дневная переправа его огромной армии в Европу началась в 480 BC. Современные исследователи оценивают размер сухопутной армии Ксеркса в 70–100 тыс. человек, но никак не в 5 миллионов. Здесь Ксеркс применил репрессии, но самой известной из них всё равно остаётся бичевание Геллеспонта.

Союзный гоплитский контингент эллинов, поддержанный фессалийской конницей, оказался стратегически сбит с позиции в Темпейской долине, результатом чего Фессалия приняла власть Ксеркса. Теперь под ударом оказалась Локрида, Фокида и Беотия, большинство полисов которой поспешили объявить о нейтралитете. Поэтому, несмотря на праздник Карнеи и Олимпийские игры, высшее спартанское руководство ускорило отправку авангардного отряда пелопонесских гоплитов в проход Фермопилы и поставило над ним командиром басилевса Леонида. Спарта желала показать всем союзникам, что она не медлит и настроена решительно. Этот компактный отряд состоял из 300 спартиатов, 700 лакедемонян не спартиатов, 500 тегейцев, 500 мантинейцев, 1120 аркадцев, 400 коринфян, 200 гоплитов из Флиунта и 80 из Микен. Каждого спартиата сопровождало несколько (их могло быть до 7-ми) легко вооружённых илотов, а каждого пелопонесского гоплита — минимум по одному «помощнику».

Уже на месте к Леониду присоединились 400 фиванцев, 700 феспийцев, 1000 фокейцев, и лёгко вооружённая милиция опунских локров и малийцев. Фокейцев отрядили охранять тыловую горную тропу. Остальные стали восстанавливать старую полуразрушенную стену и готовится к обороне. Таким образом, весь эллинский отряд в самом проходе Фермопил насчитывал более 10000 человек, из которых 4900 были гоплитами.

В то же самоё время союзный военный флот под командованием спартанца Еврибиада занял позицию у мыса Артемисий, «закупорив» Эвбейский пролив с целью помешать флоту персов обойти Фермопилы морем. Флот насчитывал 324 триеры, из которых 56% были афинскими и 12% коринфскими. Обычный экипаж триеры состоял из 170 гребцов на 3-х ярусах и 30 «морских пехотинца», т.е. всего почти 65000 человек, включая около 4000 гоплитов. Между Еврибиадом и Леонидом была установлена оперативная связь.

Можно считать эти силы незначительными, но всё же перед нами хорошо скоординированная, и довольно масштабная военная операция, а не индивидуальный поход трёх сотен храбрецов.

В августе 480 BC Ксеркс подошёл к Фермопилам и четыре дня честно ожидал покуда эллины очистят проход. На пятый день атаку начали мидийцы, а затем их сменили «бессмертные». Персы продолжали наседать и весь шестой день, надеясь уже не прорвать фалангу, а постепенно вымотать и ослабить противника. Одновременно, флот у Артемисия двое суток удачно сбивал атаки персидских кораблей. Поэтому к концу шестого дня Ксеркс откровенно не знал, что же ему дальше делать. Не знал, пока к нему не пришёл малиец Эпиальт, сын Евридама. Немедленно вечером 10 тыс. «бессмертных» двинулись по горной Анопейской тропе в тыл эллинам и утром наткнулись на пост фокейских гоплитов. Тысяча фокейцев отошла с тропы и заняла оборону на горе, но «бессмертные» не ввязываясь в бой, сразу начали спуск. Всё что смогли сделать фокейцы — это, видимо, отправить гонцов к Леониду.

Утром Леонид уже знал, что мышеловка захлопывается. Был собран военный совет, мнения на котором разделились, и тогда Леонид принял окончательное решение. Он приказал всем пелопонессцам отходить, а сам с 300-ми спартиатами решил остаться. Почему он так поступил? Существует несколько версий, но, главное что конечный политический и идеологический результат оказался ошеломляющим и остаётся таковым до сегодняшних дней. Смерть политика — это тоже политика.

Приказ Леонида не действовал для 700 феспийцев и они отказались покидать его; остались также и 400 фиванцев. Ещё два спартиата, Еврит и Аристодем, лежали больными в тыловой деревеньке Альпены. Первый, уже зная об обходе персов, велел своему илоту вести его на позицию. Поэтому уцелел только Аристодем, из-за чего подвергся в Спарте всеобщему презрению. Он восстановил своё имя, сражаясь как берсерк и найдя смерть под Платеями.

«Варвары»-персы не убивали военнопленных, а также не знали рабства, и если бы им пришло в голову продать пленных греков, то только следуя «цивилизованной науке» греков и только самим же грекам — на Хиос, в Милет, в Сиракузы. Таким образом, речь в любом случае шла или о выкупе, или об обмене. Поэтому последний бой эллинов не являлся боем за собственные жизни, и не имел никакого военного смысла, но был специально организованной бойней. Эллины оставили оборону стены и выстроили фалангу на широком месте, провоцируя персов на атаку. Именно здесь 300 знатных спартиатов могли сражаться совершенно без одежды, смазав тело маслом. Такова была мода аристократической эллинской молодёжи, исповедовавшей культ мужского тела и занимающейся в палестрах обнажёнными.

Персы, увидев перед собой совсем маленький отряд, накинулись на него с утроенной силой. Гоплиты, поломав большую часть копий, взялись за мечи. В этой отчаянной резне погибли два брата Ксеркса и сам Леонид. Спартанцев повёл в бой Диенек и братья Алфей и Марон, сыновья Орсифанта; феспийцев — Демофил, сын Диодрома и Дифирамб, сын Гармедита. Четыре раза эллины контратакой отбрасывали от себя персов, пока за их спиной не появились «бессмертные». Спартанцы и феспийцы успели отойти на невысокий холм и заняли там круговую оборону. Фиванцев персы, видимо, сумели отрезать.

То, что последовало дальше, наверное, походило на чистое безумие. Персы бросились в атаку, а у многих гоплитов уже не было и мечей. Эллины бились всем, чем попало, потом руками и ногами, потом зубами… пока персы не откатились и не предпочли издали засыпать их стрелами. Такой исход, очевидно, шокировал Ксеркса в жизни не видевшего ничего подобного, и искренне считавшего себя самым добрым и благородным царём мира. Он велел отрубить голову мёртвому Леониду, что для персов, высоко ставящих военную доблесть, было совершенно не характерно. Еврибиад и Фемистокл, получив известие о гибели отряда Леонида, отвели флот к Саламину.

Вообще, именование персов «варварами» не несло в то время никакого уничижительного оттенка, и использовалось примерно по той же причине, по какой у славянских народов появилось слово «немцы». И большинство эллинских лидеров проштрафившихся перед обществом, таких как Демарат, Фемистокл или Павсаний (кстати, племянник Леонида), предпочитали изгнание именно к «варварам», и конкретно, к Ксерксу или к его сыну. В западной историографии периода греко-персидских войн уже давно существует радикальная «персофильская» точка зрения, представленная, например, Питером Коннолли: «Вся борьба Греции с Персией, начиная с Марафона, являла собой кар¬тину дурной стратегии, грубых ошибок и эгоизма, слегка скрашенную героизмом. Удивительно, как им вообще удавалось одерживать победы. У персов, на¬против, была прекрасная стратегия, они действовали энергично и довольно-таки храбро, но им катастрофически не везло. В конце кампании они полностью обошли греков, а затем допустили один-единственный просчет, в результате ко¬торого проиграли войну».

Скорее всего, Коннолли перегибает палку, идя против Клаузевица, утверждавшего, что стратегические просчёты не могут быть компенсированы тактическими средствами. К тому же его «один единственный просчёт персов» не включает в себя факт разгрома персидского флота в нескольких морских сражениях. Тем не менее, перед нами поучительная реакция на односторонность источников, представляющих исключительно греческую победоносную сторону.

3.

«Сто раз из ста, когда критик или читатель пишут или говорят, что мой герой высказывает чересчур современные мысли, — в каждом случае речь идёт о буквальных цитатах из текстов XIV века» (Умберто Эко)

Несут ли «300» расистский, военный посыл и тему «неизбежного столкновения культур»? Безусловно. Хотя комикс Фрэнка Миллера был выпущен в 1997, задолго до войны в Афганистане и Ираке, тем не менее, голливудский фильм откровенно проповедует наступательную борьбу «демократии и свободы» с «варварством». «Варвары» тут представлены сплошь кровожадными уродами, гибридами, чёрными, метисами, генетически модифицированными Николаями Валуевыми и высокорослыми извращенцами. Но основной удар, думается, всё же направлен на внутреннюю оппозицию как текущей, так и будущей войне. Оппозиция состоит из прокажённых, сладострастных комплексующих уродов и коррумпированных боссов-насильников. Пропагандистские плоские рефрены типа «культуры не равны друг другу и никогда не смогут примириться» или «великие государства погибают подточенные оппозицией изнутри» настолько же прозрачны, насколько совершенно не интересны. К тому же лгать — значит признавать превосходство того, на кого Вы лжёте.

Гораздо интереснее попытаться найти ответы на вопросы, неизбежно возникающие после каждого нового фильма на историческую тему. Почему для картины с огромным бюджетом не приглашается дипломированный специалист по истории? И почему всегда выдумывается новая драматичная история, а не используется реальная, историческая? Ведь даже поверхностное ознакомление со скупым текстом Геродота доказывает, что реальная история более богата драматическим материалом.

Самый простой ответ состоит в утверждении, будто американцы непроходимо тупы, не знают и не хотят знать историю. Ответ простой, но неправильный. Достаточно открыть любую монографию по истории древней Эллады, посмотреть библиографию и убедиться, что практически половина специализированной литературы написана на английском языке и издана в Оксфорде, Кембридже, Нью-Йорке, Лондоне. Только за последние 20–30 лет выпустили свои новые книги L. G. Mitchel, P. J. Rhodes, W. R. Connor, J. Morris, Ch. Starr, E. J. Owens, M. H. Hansen, O. Murray, W. M. Ellis, E. M. Harris, D. Whitehead, A. Griffin, J. B. Salmon, L. J. Sanders, W. Burkert, J. K. Davies, J. V. Fine…

Нетрудно найти и исследования и по конкретной эпохе, например: J. M. Balcer. The Persian Conquest of the Greeks 545–450 BC, 1995; A. R. Burn. Persia and the Greeks, 1973; M. I. Finley. Politics in the Ancient World, 1983; N. G. L. Hammond. The Expedition of Xerxes, 1988; N. G. L. Hammond. The Peloponnese, 1982; C. Hignett. Xerxes Invasion of Greece, 1963 и т.д.

Такой исследователь как W. K. Pritchett в течение нескольких лет тщательно исследовал поле битвы при Платеях (произошла в 479 BC, через год после боя в Фермопилах). Он исходил десятки миль по ок¬рестным полям и холмам. Метод, которым он пользовался, называется «шердинг» (от английского слова «sherd», которое оз¬начает «кусочек, фрагмент») и состоит в исследовании земли — лучше всего не¬посредственно после того, как её вспа¬хали. Всё это доказывает высоту научных методов и достижений в англосаксонском мире.

Ответы лежат совершенно в иных плоскостях, и, первая из них — это плоскость современных технологий. С одной стороны, технология современного кино сама вызывает к жизни и поддерживает массу стереотипов. Регламентированное время на создание сценария, жёсткий бизнес-план, ограниченный объём воспроизводимого материала в ограниченном времени воспроизводства — особенности техпроцесса требует применения клише и законченных формул. С другой, на подобные стереотипы существует устойчивый спрос. Чем сложнее, непонятнее, запутаннее реальная жизнь, тем отчаяннее цепляются люди за простые, понятные штампы и стереотипный взгляд на вещи, способные по их мнению привнести хоть какой-то порядок в их социальный и умственный хаос. Так кино превращается в искусство не для ученых, а для поддержания status quo неграмотных. Параллельно всё завязывается на кассовые сборы и прибыль, ибо деньги может принести только товар массового сбыта и массового спроса.

Однако, есть технология, но есть и идеология. Поменять технологические карты, регламенты и планы не представляет труда, а вот изменить или скорректировать идеологию порою невозможно. У текущей буржуазной идеологии есть несколько непоколебимых опор. Одна из них безоговорочно гласит: мы живём в лучшем из миров, и своё начало он ведёт с момента отмены рабства в США. Всё, что существовало до этого — некое недоразумение, исторический нонсенс, хаотический inferno.

В данном контексте, смысл и цель любого «исторического» фильма состоит в привнесении в наше самочувствие подтверждения того как плохо жилось людям в прежнее время, как сильно они рисковали, и как запросто мужчины могли изнасиловать женщин. Мы, пацаки, обязаны осознавать счастье, выпавшее на нашу долю и радоваться, ибо никому не рубят головы и не решают проблем с помощью меча и копья, а наш свободный мир стоит на несколько моральных ступеней выше, нежели прежние общества. Почему? Да благодаря свободной торговле! А почему же ещё?

Да, мы происходим от предков, что вроде бы бесспорно. Но у древних не было Нью-Йоркской фондовой биржи и рынка казначейских облигаций, fast-food’a и комиксов Фрэнка Миллера, ипотечных кредитов и казни Саддама on-line, звёзд NBA и коктейля Sex on the Beach, этих good bad girls в Bogetta Venetta с резко откинутыми головами и расширенными зрачками, этих boys с модными татуировками в больших костюмах Brioni, этой весёлой толпы бездельников которую на выходе поджидают огромные белые роллс-ройсы… А у нас всё это есть! Вот потому мы много лучше, цивилизованней, гуманней, политкорректней и вегетерианистей, нежели они.

Главные персонажи исторических фильмов как правило совестливы, свободолюбивы, смелы и честны, и тем самым легко ассоциируются с представлением современного зрителя о самом себе. Поэтому они вполне заслуживают жить в нашем мире. Но на их пути стоит рок, судьба или предопределение в виде непроходимых внешних факторов — захлёстывающей всё вокруг иррациональной жестокости, тщеславия, алчности, лжи, предательства и рабства. Таков уж прежний мир по определению как внутри себя, так и снаружи — то недочеловек Ксеркс нагрянет, то англосаксы (не те, которые сегодня, а прежние, которые дикие и неправильные), то рогатые викинги, то косматый Чингисхан. Герой может победить, но зритель прекрасно осознаёт насколько неустойчивы и шатки его достижения. Герой заслуживает уважения, но мир ему не переделать, увы, он не дорос до капитализма, и впереди тёмные, жуткие, варварские, чумные Средние века.

Есть ещё одна интересная тонкость. В нас — в большей степени в мужчинах — «исторические» фильмы должны пробудить восхищение простыми и реликтовыми нравами древних, когда казалось любой мужчина мог взять любую женщину. Впрочем, и женщин можно раззадорить накачанными торсами в сексуальных кожаных плавках с приставленными сверху физиономиями ангелов. Но одновременно подобные картины призваны жестко напомнить о наложенном на эти нравы и реакции табу. Таким образом, сознательно или бессознательно, у современного человека культивируется и «чувство фрустрации», и «чувство вины» за свои помыслы.

Вывод неутешителен. Никакой дипломированный консультант не способен помешать пренебрежению исторической правдой и остановить парад выдумок, что однозначно доказал один из лучших сериалов «Rome» и его штатный историк Джонатан Стамп. Исторические несуразности, ошибки, клише и модернизации в современных «исторических» фильмах абсолютно неустранимы, ибо они являются неотъемлемой частью господствующей идеологии. В ином случае, станет слишком очевидным что мы практически не отличаемся от своих предков, а если и отличаемся, то далеко не в лучшую сторону, и что несмотря на завесу гламура наше общество захлёбывается в избытке цинизма, бесчеловечности и безразличия…

Джерард Батлер: Итак, сочтёте ли Вы это любезностью или странностью, но Я полюбил этот фильм.
Вопрос: Что же Вы будете делать теперь, после «300»?
Джерард Батлер: Даже не знаю… лягу спать. И ещё нужно найти время для фотосессии для обложки «Men’s Health».


http://socialism.ru/cinema/review/300
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments