Irving Washington (gamz) wrote in kinoclub,
Irving Washington
gamz
kinoclub

Categories:

ПРИГОТОВЬТЕ ВАШИ НОСОВЫЕ ПЛАТКИ /PREPAREZ VOS MOUCHOIRS Франция 1978

Режиссер: Бертран Блие 1978

В ролях: Жерар Депардье, Патрик Деваэр, Кароль Лор, Мишель Серро, Жан Ружери, Ритон, Элеонор Херт, Мишель Бон, Лилиана Ровере, Сильви Жоли
Оператор: Жан Пензер
Сценарист: Бертран Блие
Продюсер: Поль Клодон
Монтажер: Клодин Мерлен
Композитор: Франц Шуберт, Жорж Делерю, Вольфганг Амадей Моцарт
Художник: Эрик Мулар
Костюмы: Мишель Серф

Премии и награды:

1979 - ОСКАР
1979 - СЕЗАР

«Когда ты попросил меня сыграть роль Рауля, инструктора автошколы в картине «Приготовьте носовые платки», Рауля, который хочет обеспечить правами всех людей, чтобы все сели за руль, я внезапно испытал желание сесть на велосипед. Я сказал себе, что у Рауля должно быть огромное сердце, сердце велогонщика. Велогонщики и боксеры – самые мужественные люди на свете. Они могут стерпеть любую боль, взять на себя любую вину, не жалуясь и не хныча. Эти люди – само благородство. Сердце чемпиона так же прекрасно, как мозг ученого. Вот я и подумал, что, потренировавшись, обладая большим прекрасным сердцем, я не ударю в грязь. Но, господи, Бертран, когда ты заводишься, приходится идти за тобой. А ты всегда заводишься, вот в чем проблема. Иначе и быть не может».

Жерар Депардье «Украденные письма»

Если читать аннотации к этому фильму, то фильм можно уже не смотреть – настолько они дурацкие. Так, кстати, происходит с большинством фильмов Блие – как только прокатчики не извращаются, чтобы передать суть дела. Впрочем, сам режиссер немало им в этом помогает: как только ни пересказывай ситуацию, все в словах почему-то выходит дрянь, ибо в качестве персонажей Блие интересуют исключительно люди с повышенным уровнем мудачества в голове. В общем, его интересуют люди.

Фильм стартует с классической для Блие ресторанной сцены (см. также «Вечернее платье») – за столиком ссорятся супруги. То есть, муж высказывает жене все, что он думает по поводу выражения ее лица, весьма отстраненного, а жена употребляет салат. Потрясающая любовная сцена на одного актера – в фильме вообще много потрясающих по напряженности любовных сцен, при том, что постельных сцен как таковых либо сцен, шокирующих натурализмом, в фильме практически нет (и это отдельная тема).
Рауль (Жерар Депардье) пытается хоть как-то растормошить свою жену Соланж (Кароль Лор), которая почти весь фильм играет растение:
- Я люблю тебя, Соланж.
- Я тебя тоже люблю…
- Я понимаю, тебе надоела моя морда. И я не могу тебя в этом обвинить…
От ее меланхоличного взгляда можно сойти с ума, что он и делает. Направляется через зал ресторана к незнакомцу, посматривающему на его жену:
- Если ты сумеешь заставить ее улыбнуться, рассмеяться – я твой друг на всю жизнь.
Собственно, он предлагает свою жену Стефану (Патрик Деваэр) в любовницы.

Блие любит сталкивать людей лбами до зеленых искр, до крепкого треска. Вот так, не с того, ни с сего, в жизнь Стефана, любителя литературы и классической музыки, преподавателя физкультуры в коллеже в Бетюне, врывается ненормальная пара – влюбленный муж и его эмоционально мертвая, не могущая забеременеть жена. И надо видеть глаза Деваэра, почти изжевавшего тренерский свисток, когда он понимает: влип, не отвертеться – и глаза Депардье за решеткой стадиона: «Ты нужен нам…»

Блие довольно жесток к женщинам в своих фильмах. В «Вальсирующих» героиня телесно фригидна, в «Приготовьте носовые платки» - фригидна душевно, в «Вечернем платье» - редкая сука. От обвинения в антифеминизме и шовинизме его может спасти только то, что, во-первых, он не менее жесток к мужчинам, а во-вторых, избирая героиней какую-нибудь дрянь, он умудряется пропеть аллилуйю женщине вообще устами своих героев. Чего стоит только проповедь Рауля над спящей женой, проповедь, обращенная к Стефану: «Посмотри, как бьется жилка у нее на горле… разве можно покинуть такого хрупкого человека?» Стефан, увлекшись безумием Рауля, пропадает в этой тьме с головой – ибо любовь заразительна – и вот он встречает Соланж с поезда, ведет в свою квартиру – с благими намерениями помочь ей забеременеть. И вопрос не в том, что вечером в баре он, обнимая Соланж, звонит Раулю: «Мы очень скучаем... когда тебя нет, мы думаем только о тебе» (и крупный план лица Депардье, несущегося в машине по ночному шоссе в Бетюн, так и не дослушавшего разговор), а в том, что, поняв тщетность своих усилий ее развлечь, Стефан задумчиво признается:
- Знаешь, у нас неприятности…
- Какие?
- Похоже, я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю.

Она произносит эту фразу чисто автоматически. Она перестала улыбаться уже давно, ничто ее не развлекает, не веселит. Ей все равно, кто с ней в постели – муж, Стефан, сосед-бакалейщик, который тоже оказывается втянут в эту гонку вооружений… Ее парни не могут решить, чья сегодня очередь сделать ее счастливой:
- Соланж, ты помнишь, с кем из нас ты спала прошлую ночь?
- А в чем проблема?
- Да ты с кем спать-то хочешь?
- А ничего, если я буду спать одна?

Кароль Лор (Соланж) - воистину великолепное растение. Она спит, ест, иногда разговаривает, она смотрит матовыми темными глазами сквозь собеседника, она механически прибирается в квартире, и вяжет – постоянно вяжет, как дышит. И свитерами, выполненными в одном цвете и фасоне, как хамелеон – слюной, обволакивает своих мужчин. Проще говоря, она их метит.
У нее – род нервных припадков, во время которых она задыхается, теряет сознание. Врачи не могут ей помочь. Это недомогание подробно описано еще у Мазуччо, на это недомогание указывает и Стефан, тыча пальцем себе в живот: «У нее вся болезнь – вот здесь. Забеременеет - и все пройдет». Что-то есть неуловимо знакомое в облике Соланж – видимо, облик цивилизации, человечества как фригидной женщины носится в воздухе, и первый раз получает отражение литературно в Революции («Леди Л.» Ромена Гари) и Лили («Пляска Чингиз-Хаима») лет за пятнадцать-двадцать до блиевского фильма. Они вообще родственны, Блие и Гари – человечностью и жестокостью. Впрочем, в отличие от Гари, Блие дает этой женщине шанс – Соланж излечится благодаря роману с гениальным подростком Кристианом, встреченным ею в летнем лагере, где подрабатывает Стефан.

Дальше – внимание – особая тема. Тринадцатилетний Кристиан (Ритон) совершенно неподражаем. Что стало в дальнейшем с этим подростком, в кого он вырос, как продолжилась, если продолжилась его кинематографическая карьера? И как умудрился Блие снять что-то подобное в 78-м году, не заслужив обвинения в порнографии? А между тем, несмотря на острый сюжет, ничего нечистого в картине нет. Шокирующего, провокационного – более чем, но ничего отвратительного. Блие, собственно, исходит из понимания жизни как секса, поэтому ему нет нужды показывать мясо, чтобы что-то пояснить. Сцена, когда Кристиан наблюдает за спящей Соланж, когда он рассматривает в ней женщину, впервые оказавшись в такой непосредственной близости от объекта своих мечтаний – Кристиан, которому «надоело быть ребенком, потому что за меня всегда все решают люди менее компетентные, чем я» - эта сцена полна самого высокого напряжения.
- Когда мне будет восемнадцать, Вам будет…
- Молчи. Поцелуй меня.
А глаза мальчишек в привилегированном интернате, куда родители отправляют Кристиана, где он ночью рассказывает обитателям общей спальни о своей фантастической победе – производит великое посвящение в легенду о женщине…

Мужской дуэт фильма Депардье – Деваэр прекрасен.
- До тебя у меня не было близких друзей, только Моцарт.
Это произносит Стефан (Деваэр). Любопытно, что, несмотря на сходственность актерского трио с «Вальсирующими» (первоначально, по замыслу режиссера сниматься должна была Миу-Миу, а не Кароль Лор), теперь и ведущий, и более брутальный, и физически сильный – Патрик Деваэр. Он даже фактурно, по фигуре кажется мощней, чем был в «Вальсирующих». Депардье, напротив – патологически внутренне хрупок и нежен. В Жераре есть некая сумасшедшинка, отличная от, в общем-то, трагического, как показала жизнь, крейзи-сдвига Деваэра, которая, при различном способе розжига ситуации, дает ему возможность играть все – от маньяка-убийцы («Инспектор-разиня») до нежно влюбленного. Депардье в этой роли беззащитен до идиотизма. Они с Деваэром образуют странную пару «партнеров по браку», когда мужская дружба не имеет ничего общего с гомосексуальностью, но повязана на мощном психоментальном родстве.

В конечном итоге, Рауль залепил Соланж оплеуху, она рыдает, Рауль тут же берет ее в объятия – утешать. Деваэр (ключевая фраза):
- Черт, где мой носовой платок? – и принимается вытирать глаза плачущей Кароль Лор.
Она отворачивается от него, и тогда он бережно промокает слезы на лице Депардье.

Моцарт олицетворяет любовь. Весь саунд-трек фильма – это классика, которую так любит Стефан. Блестящая сцена сумасшедшей импровизации Рауль – Стефан о воскресшем Моцарте, который бродит ночью по улицам, присушиваясь к собственной музыке. Но Моцарт, которому с такой полнотой отдается Стефан, как Рауль – любви, не всемогущ, а женщина, для счастья которой они затратили такую бездну времени и чувств, вовсе не заслуживает ни одного из этих двух мужчин, и вот они, уже вышедшие из тюрьмы, стоят у ограды чужого дома – оттуда льется мелодия.
- Это не Моцарт.
- А что это?
- Я не знаю, что это, но это не Моцарт.

Это мелодрама от первого до предпоследнего кадра. Предпоследний кадр – пустая гостиная матери Кристиана, ее портрет и рояль, отец Кристиана в инвалидном кресле и в свитере, связанном Соланж, и – горничная в этом доме, беременная Соланж, пожравшая, как паук, трех мужчин, мальчика и его мать.

Картина - обладатель "Оскара" и "Сезара" 1979 года объект интересной рецензии питерского критика, драматурга и поэта Илоны Якимовой. Поскольку она широко известна в прискорбно узких кругах, хочу познакомить уважаемых сообщников с ее заметками по поводу этого отличного фильма. Также еще одна ее рецензия, размещенная в Сети:

ОПАСНЫЕ СВЯЗИ/ LES LIAISONS DANGEREUSES
Канада - Франция 2003
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments