Карен Аванесян (gunslinger_1999) wrote in kinoclub,
Карен Аванесян
gunslinger_1999
kinoclub

Categories:

Флаги наших отцов VS «Письма с Иводзимы»/Flags of our fathers VS Letters from Iwo Jima/2006

Информация о фильме
О культурном контрасте
Если следовать обыденной логике, то так и не выпущенные в прокат «Флаги наших отцов» и идущие сегодня в кинотеатрах «Письма с Иводзимы» можно смотреть без взаимной увязки, как вполне самостоятельные произведения. Однако, сквозь призму более философского подхода совершенно ясно, что вся дилогия Клинта Иствуда выстраивается по принципу тезис-антитезис-синтез, и одно без другого в ней никак не работает, ведь именно в противоположности повествовательной манеры и событийного содержания рождается единая для этих во многом разных фильмов антивоенная тематика. И в силу того, что говорить о «Письмах с Иводзимы», умалчивая о «Флагах наших отцов», нельзя, рецензия будет посвящена не одному фильму, а сразу двум. Вариант несколько нетипичный, но в данном случае – вполне оправданный.

Фильмы разнятся по многим параметрам. Во «Флагах наших отцов» война флэшбэками преподносится в виде воспоминаний выживших в результате кровопролитной битвы за маленький островок в Тихом Океане. Она – уже пережитый опыт, который, подобно неподъемному балласту, затрудняет движение вперед. Лента – в первую очередь история трех друзей – Айры, Дока и Рени, – которые вместе с погибшими в дальнейшем однополчанами установили над Иводзимой американский флаг. Запечатленное на фото, это событие тут же стало символом победы и героизма, проявленного американскими солдатами в ходе военной миссии.

Боевых действий во «Флагах наших отцов» – минут двадцать на весь хронометраж, и повествуют они не о людях на войне, а скорее о людях после войны, о том, какой неизгладимый отпечаток она накладывает на человеческие судьбы. Ключевой нитью, на основе которой выстраивается композиция ленты, являются ощущения тех, кто вернулись живыми, а в данный момент вынуждены участвовать в создании государственной пропаганды ради обогащения казны. Объявленные героями, Айра, Док и Рени, несмотря на постоянно повторяющиеся в их адрес пафосные слова о бессмертном подвиге, осознают, что настоящий героизм проявили вовсе не они, а те, чьи тела полегли в бессмысленной мясорубке на безжизненных просторах одинокого острова ради довольно призрачных идеалов и чисто стратегических целей. Возвращение домой не делает человека героем; облаченное средствами массовой манипуляции в форму национального героизма, оно лишь обрекает на стыд и мучения длинной во всю оставшуюся жизнь.  

Точка отсчета лент дилогии – битва за остров – в обоих фильмах стилистически и визуально оформлена одинаково, но лишь с тем отличием, что во «Флагах наших отцов» она – тяжелый пережиток прошлого, поданный в виде совокупности непродолжительных вкраплений, а в «Письмах с Иводзимы» – практически весь хронический хронометраж картины. Оттого и цветовая палитра кадра при ретроспекции войны нарочито приглушена и сведена к минимуму до серых тонов настолько, насколько обесцвечивается сама человеческая жизнь под напором беспричинной ненависти и кровопролития; сверхнатуралистичной яркостью красок здесь отдает лишь от адского пламени войны и рек человеческой крови. Подобным ходом Иствуд наглядно иллюстрирует, что в войне нет ничего цветного, оттого и не ограничивается показом одних батальных сцен: в обоих фильмах дилогии война представлена не как «сама по себе». Она мастерским режиссерским почерком вписана в человеческое измерение, передана в первую очередь на уровне экзистенциального переживания, и лишь потом как кровавая бойня, перемалывающая в своих жерновах человеческие жизни вне зависимости от воинского звания, национальности, культуры или религиозной принадлежности. Смерть на войне, по Иствуду, не знает критериев, для нее все равны – это жестокое правило жизни, не имеющее никаких исключений.

И в этом плане Айра, Док и Рени – настолько же заложники мифа общенационального масштаба, сконструированного бюрократической машиной и культивируемого ею в массы, насколько японские солдаты в «Письмах с Иводзимы» – пленники безжизненного острова с его довлеющей атмосферой безысходности и обреченности на гибель. Разные точки обзора произошедшего в этом контексте реализуют уникальную кинематографическую формулу, в которой одно и то же событие рассмотрено сквозь призму двух полярных культур, со своим отношением к воинскому долгу, национальному подвигу, героизму и, что самое главное – к смерти. Если американские солдаты отправлялись на войну с исключительной верой в собственное бессмертие и непоколебимой уверенностью в скорейшем возвращении домой, то, взращенные на самурайском духе, японские бойцы уходят на войну, чтобы умереть: ради семьи, ради нации, ради империи.  
Однако там, где на кровавом балу смерти сходятся в своей непримиримой борьбе две ментальности, Иствуд находит место жизни. Она – последнее и единственно важное, что отобрано человеком у смерти. Во «Флагах наших отцов» режиссер оставляет престарелых ветеранов войны совсем молодыми, плещущимися со своими боевыми товарищами в водах Тихого Океана. Что касается японских солдат, то все, что от них осталось – это письма – неотправленные и написанные во тьме сырых окопов, наедине с самим собой. Они все были разные, как и люди, их писавшие, но везде говорилось лишь об одном: о желании жить несмотря ни на что. И это желание, засыпанное песком и заваленное землей, шепотом нереализованных надежд, проговоренных в пустоту вырытого тоннеля, сохранилось сквозь годы и, что самое главное –  вопреки смерти.  

Именно этот гуманистический посыл дилогии о битве за Иводзиму, способность автора за противоположным разглядеть общечеловеческое, а за смертью – увидеть жизнь, делает «Флаги наших отцов» и «Письма с Иводзимы» образцом настоящего антивоенного кинематографа, создать которое мог только такой мастер, как Клинт Иствуд.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments