p_pandora (p_pandora) wrote in kinoclub,
p_pandora
p_pandora
kinoclub

Categories:

"ОСТРОВ"

 
  Об «Острове» Лунгина не говорит сегодня только ленивый. Эта тема обошла по популярности и смерть Литвиненко, и казнь Хусейна, и переговоры с Белоруссией, пропустив вперед, пожалуй, только обсуждение необыкновенно «холодной» зимы. Я давно не помню, чтобы русский фильм вызывал столько разных и противоречивых оценок в прессе, на экране, в Интернет-недрах, а уж тем более, когда ракурс обсуждения  с материально-романных коллизий съемочного процесса смещается в сторону вопросов, которые (заметно!) интересуют всех россиян. Чувствуется, что Лунгин затронул какую-то живую и очень трепетную струну нашего сознания. Причем это касается как поклонников, так и хулителей фильма. Я благодарна Киноклубу «АРТкино», что в свою «Специальную рождественскую программу» они включили именно «Остров».
   Фильм посвящен краеугольной для России теме «преступления и наказания», и, наверное, проще всего было отослать эту историю к известной до боли судьбе Родиона Романовича, вот, мол, автор детально решил показать, как проходило покаяние и очищение героя в Сибири (пейзаж, кстати, не сильно бы отличался). Но я, если честно, не вижу принципиального сходства. Если наказание Раскольникова было принудительным, а преступление продиктовано изначально рассудочной субстанцией, то отец Анатолий (Мамонов) добровольно обрекает себя на физическое страдание, а преступление его вызвано, скорее, инстинктом самосохранения. Вспомним, каким безобразным, «ощерившимся» он представлен в момент своего предательства, и какой «светлой личностью», несмотря на несмываемую сажу является по ходу, а уж в гроб ложится совсем чист как снег. Я стараюсь абстрагироваться от всего, что говорилось о нем, хотя это сложно, и нарисовать собственный портрет главного героя.
   Отец Анатолий мне интереснее тем, что не укладывается ни в одну предложенную схему. 
Его бы ставить в пример как христианского праведника и аскета, а он такие песни поет, ручки сажей мажет, головнями кидается, чай с мирянами пьет…с сахаром, да еще на литургии (в храме Божьем!) поворачивается не туда, уж какое там подражание. У него свой Бог, с ним можно быть искреннее, и договориться вроде бы проще, чем остальным, вот только сокровенный грех, что прячется внутри страшнее людского суда: он мучает, травит, всю душу выжигает. Анатолий сам по себе очень сильный человек (никто, чье мнение я читала, почему-то это не отметил), он всю жизнь скрывает страшную тайну (насколько она страшна, насколько тяготит его, мы видим каждый раз, когда отправляется на свой остров). Казалось бы, что проще: поделиться с кем-нибудь из монахов, а тайной исповеди обезопасить себя от тюрьмы, и спокойно отмаливать грех за прочными храмовыми стенами. Но он молчит, держит в себе. Может, это конечно, и гордыня, как обвиняет его отец Иов (Дюжев), только люди сами не замечают ничего вокруг. «Я так слаб душою», - поет он им, чуть не напрямую сообщает, а они не понимают этого крика о помощи, отмахиваются только: «Да какие у тебя грехи». Поэтому ему и даровано чудное умение: видеть насквозь, исцелять больных, предсказывать будущее, именно за его силу, а не потому, что он какой-то там юродивый, случайно наделенный божественным подарком. Это испытание, проверка его силы и веры, а встреча с Тихоном Петровичем (Кузнецов) – знак, что страдания окончены. Призыв к смерти. (Пересмотрите, если есть возможность еще раз сцену их разговора. Потрясающая игра Кузнецова. У него прямо глаза теплеют в этот момент:
- Прости меня.
- Давно простил.)
   В Киноклубе АРТкино, который я регулярно посещаю, Сергей Викторович Тютин учит нас: «Ищите небанальное движение! Только оно делает из фильма  (пленки) настоящее кино» (kinematos – букв. «движение»). Причем, имеется в виду движение в прямом смысле слова, а не движение мысли, например. В «Острове», мне кажется, я его нашла. Это движение тележки с углем по мосткам, задающее ритм всей картине. И после нахожу потверждение:
«РГ: Когда вы поняли, что фильм стал получаться?   Лунгин: Когда придумали мостки и появилась ржавая тачка. Это было в первые дни съемок. Вдруг покатилась эта ржавая тачка - тык-тык-тык по мосточкам... Вода поднимается и опускается ... И так он ходил тридцать лет.    РГ: Тачка - символ покаяния?   Лунгин: Смирения, когда человек прикован к своему греху. Уголь, который он возит, и есть грех.» (Из интервью «РГ» от 21.12.2006г.).
А еще фильм практически полностью снят «ручной камерой» (то есть без стадикама и прочих радостей). Это очень сложная техника, многие операторы просто не справляются (не всем же быть Урусевскими), зато выглядит потрясающе: и вода как  живая, и «трава смеется».
   Но я не идеализирую «Остров». Было много моментов, которые мне откровенно не понравились. Например, игра Виктории Исаковой, не вызвала совершенно никаких эмоций, лишь удивленное пожатие плечами. Вообще непонятно, что пыталась изобразить актриса имеющая, предполагаю, профессиональное образование и приличный опыт работы. И если б не объяснения самого Лунгина, что в девицу Настю вселился эротический бес, так бы и осталось загадкой. Все-таки проститутка из нее куда убедительнее (см. «Точку» режиссера, а по совместительству мужа В. Исаковой, Ю. Мороза). Тем более странно и даже страшно смотрится этот пробел на фоне остальных актерских удач. Я намеренно умолчу о П.Н. Мамонове, это даже не игра, это суть вдохновение, убеждение, позиция. Вероятно, именно то самое и подразумевал дедушка Станиславский, без устали твердивший: «Люби искусство в себе, а не себя в искусстве». Незабываема по силе выразительности игра Нины Усатовой, артистки, давно отнесенной мной в разряд культовых персон и надежд современного российского кинематографа (смотрите хотя бы «Мусульманина» В. Хотиненко и «Барак» В. Огородникова). Игре Сухорукова я перестала удивляться уже давно, это даже не оригинально: его мастерство перевоплощения в любой (абсолютно любой!) образ наводят порой на суеверную мысль - а нет ли здесь вмешательства дьявольской силы (Если кого-то заинтересует идея Фауст-Сухоруков - дарю)? От отца Филарета (Сухоруков) словно исходит ровный и мягкий свет, как от теплящейся лампадки. Его невероятное смирение, кротость, ум, да и творческий талант (вспомним, что он ко всему прочему еще и художник) вызывают неподдельное уважение не только к этой личности, к «черным одеждам» вообще. И пусть его герой грешен («веры во мне мало»), но это и привлекает, а также доказательно подтверждает идею, что нравятся не только главные, и не только хорошие. Именно свойство, умение ошибаться и исправляться (однажды я уже назвала его «пластичностью героя» в фильме) делает «живого» «живым», а равно и  привлекает в остальных героях «Острова». (И уже после написания этой рецензии случайно натыкаюсь на интервью Лунгина для «РГ», а там читаю: «Герой Мамонова и жесток бывает, и гордыня у него есть. Небезгрешны и герои Дюжева, и Сухорукова, но втроем они, сплетаясь, создают другую правду»).  Как точно замечено: в одиночестве человек остается с Богом (который у каждого в душе свой), всякий раз отправляясь на собственный остров, но  правду создает сообща.
   Вообщем, фильм получился очень спорный. Однозначно одно, «Остров» - очень русское кино. (Я с трудом представляю его в переводе). У меня остается только одна просьба, не знаю куда с ней обратиться: только не надо тянуть его сейчас на национальную идею (за неимением более фундаментальных), устраивать обязательные просмотры в школах и ВУЗах (не стала бы утверждать, если б сама не столкнулась) в целях патриотического воспитания граждан, приглашать патриархию, чтобы нам все разъяснили. Оставьте зрителя наедине с фильмом…

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments