p_pandora (p_pandora) wrote in kinoclub,
p_pandora
p_pandora
kinoclub

Categories:

Б. Бертолуччи «Последнее танго в Париже» (Last Tango in Paris)


   В эту субботу я посмотрела, пожалуй, самый знаменитый фильм итальянского режиссера Бернардо Бертолуччи в новом, неизвестном мне до этого переводе. Все версии, которые я видела раньше, оказывается, обладали каким-то «сопливым» звучанием, весьма далеким от оригинала. Чтобы вы почувствовали разницу, процитирую фразу, с которой картина начинается: «Еб**ый бог». Эту познавательную, хотя и, мягко говоря, неожиданную возможность, нам предоставил Киноклуб АРТкино (www.artkinoclub.ru ), постоянным членом которого я являюсь.
 В тот же вечер, когда я даже не помышляла об этой рецензии, кто-то из посмотревших  ленту, написал мне комментарий, что, мол, мата много, и только  весь фильм портит. Странная претензия: герои произносят все реплики на смеси английского с французским, послушайте их без перевода, и поймете, что режиссер (а не АРТкино, и не Гоблин, которого сегодня не поминает только ленивый) намеренно вводит такую лексику в картину. Объяснение, как мне кажется,  лежит на поверхности: Бертолуччи на сильном контрасте создает антитезу «Том-Поль». 
Том(Жан-Пьер Лео), жених Жанны (Мария Шнайдер) -  маленький мальчик, пытающийся  изображать из себя взрослого дядю: он занимается настоящим делом (снимает серьезные фильмы с претензией на «новую волну»), разговаривает на «умные темы» («Что такое брак?», «Что такое любовь?», и получает, будто интересующие его ответы: «Брак – это pop», «Любовь - это pop», хотя навряд ли он слушает и понимает свою невесту), наконец, для не понимающих намеков, он открыто кричит о своем желании быть взрослым (и где?! В той самой квартире «на Жюль Верна, д.1», где у Жанны  - любовная связь с другим мужчиной). Том напоминает мальчика, который, расставив в положенном порядке своих лошадок и оловянных солдатиков, всеми силами детской души пытается поверить, что он на поле брани. 
Поль – наоборот, взрослый мужчина, стремящийся сохранить в себе ребенка. Он демонстративно не желает ничего знать: ни имен, ни подробностей; он, как заправский хулиган, врет на каждом шагу и с таким сладострастием отчеканивает все буквы своей нецензурной тарабарщины, как будто произносит их в первый раз. Он бунтарь почище какого-нибудь поколения «рассерженных молодых» сопляков. Потому что его бунт умнее, искреннее и латентнее.
 Но образ Поля гораздо глубже и драматичнее чем только противоречие Тому. Он единственный герой в картине, кто переживает душевный кризис и единственный, кто говорит всерьез. В фильме есть потрясающая сцена, когда он обращается  к своей мертвой жене (Розе): Поль одурачен, сбит с толку, обижен и страшно устал, ведь женщина, которую он действительно любил, не просто обманула его, она сровняла его с другими своими любовниками (у них с Марселем одинаковые халаты, одинаковые обои, одинаковые воспоминания). И эту роль опустошенного, выпотрошенного наизнанку человека, блестяще сыграл Марлон Брандо.
    Внезапно (хотя вопрос, а так ли уж внезапно было это знакомство, или Поль намеренно искал кого-нибудь, весьма спорный для зрителей) он встречает женщину, которая возрождает в нем что-то утерянное. Но не может поверить ей сразу, испытывает реальность этих чувств: обращается с Жанной, как с собственной собакой, обижает, насилует, отпихивает, заставляет повторять ее самые гнусные фразы и обещания, чтобы только увидеть границу, край этой любви. И поэтому, когда, поверив, снова обманут, он не в силах принять это как данность, гонится за ней по улице, словно одержимый. Поль все еще не научился понимать слово «нет», он так и не вытравил из себя доверчивого ребенка, и потому на вопрос: «Кто из них более жестокий?», я однозначно отвечаю – Жанна (это помимо того, что ей хватило решимости …в финале).
 
 Несмотря на то, что действие происходит в Париже, что Брандо здесь чертовски элегантно одет, а при желании галантен, он американец до мозга костей, и даже умирает по-американски: прилепив жвачку к балконной решетке (в то время как Жанна, типичная француженка, цепляется за свою европейскую манерностьдаже в самые интимные моменты). Эта идея разобщенности наций, ментальности сознания волновала Бертолуччи, он повторял ее в разных вариантах в своих лентах: именно эта  изначально заложенная граница разводит Мэтью, Тео и Изабель по разные стороны баррикад: принять или не принять студенческие волнения (смотрите «Мечтатели») – тоже конфликт Америки и Франции (а с ней и всей Европы).
</font></b></a>
 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments