desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

Бросок костей

Бросок костей
(про "Матч Пойнт" я уже писал. Но то была рецензия скороспелая. Этот текст совершенно иной)

"Удача никогда не отменит случая".
Стефан Малларме

Исцарапанная пластинка. “Тайные слезы” из “Эликсира любви” Доницетти. Мяч завис в воздухе над сеткой.

Это не божественное вмешательство. Стоп-кадр. Точнее, визуальное воплощение символа веры, провозглашаемого в сей момент закадровым голосом: де, удача руководит всем, ничто иное не имеет значения.

Это, также, остановка игры - идеальный контрапункт для рождения героя. И вот он, со стороны кортов, вступает в “Матч Пойнт”, последний фильм Вуди Аллена (В. А., Алан Стюарт Кенигсберг), или, истолковывая терминологически, – в ситуацию, когда исход игры можно решить одним ударом.

В. А. стремительно оформляет протагониста: Крис (Джонатан Рис-Майерс) оставил теннис, вынужден подрабатывать инструктором – малопочтенный удел для профессионала; старомоден, немногословен, застенчив, рвется платить за всех, преклоняется перед успехом; контракт с клубом, квартира по сходной цене, досуг с Достоевским, первые клиенты, среди них и Том Хъюитт (Мэтью Гоуд), также бывший завсегдатай кортов. Том вводит Криса в компанию любителей оперы. Так, театрально, появляется следующая, впрочем, второстепенная фигура, - сестра Тома, будущая жена Криса, Хлое (Эмили Мортимер). Наконец, через Тома, оперу и Хлое в сюжет приходит Нола (Скарлетт Йоханссон).

Странность и новизна этой ленты для В. А. начинается с того, что он сводит/сталкивает в центре сюжета двух неудачников, провинциалов (точный эпизод в ресторане с заказом “жареной курицы” вместо икры: Крис все время не попадает в общий тон). Ирландец, уставший от тенниса, единственного доступного ему ремесла, влюбляется в несостоявшуюся актрису из Колорадо. Вера у них, судя по всему, одна, та, что постулирована в самом начале. Но боготворимый успех имеет разную цену; впрочем, об этом чуть позже.

Средний план: окружение. Род Хъюиттов, их друзья. Верхушка делового мира. Поголовно сдержаны, в меру улыбчивы, очень ровное, если не сказать, пресное общество, тишь-гладь: разговоры подобны дурной повторяемости сериала или “фильма-карьеры”, немного бизнеса, немного искусства. Даже групповая сцена за городом отсылает к импрессионистским пленэрам; масса света, и все в белом, кроме, разумеется, Криса. Здесь не происходит и не должно происходить ничего экстраординарного. Даже явные признаки измены не настораживают Хлое, и, что показательно, когда случается нечто действительно ужасное, – реакции не меняются ни йоту, укладываясь в стандартную формулу сожаления. Такие себе потомки Лопахина, почти обретшие лоск Раневской и Гаева, однако обделенные чувствительностью бывших хозяев Сада.

На первый взгляд это среда из более ранних работ В. А., его бесчисленных светских комедий. Есть, тем не менее, серьезное отличие.

Дуэт Нолы и Криса резко отделен от очерченного сценарием социального круга, причем по всем составляющим – в привычках, происхождении, реакциях, эмоциональности. Столь глубокого отчуждения в фильмах Аллена еще не было; словно его любимый средний класс внезапно утратил милую нервическую безалаберность, подвергшись немыслимому давлению и разогреву, сепарировался на две космически далеких фракции.

Иными словами, “Матч Пойнт” зеркален и гипертрофирован по отношению к тому, что привык делать режиссер. Даже местом действия является крайне неожиданный Лондон, антипод и Нью-Йорка, и Парижа – излюбленных мегаполисов, в декорациях которых состоялось большинство историй Алана Кенигсберга. Линеарный сюжет поглотил прежние кокетливые коллизии, флирт испепелен желанием, а непременный джаз начисто вытеснила опера в подчеркнуто старых записях.
И, все же, несмотря на эту странную симметрию, эту череду преувеличений, родовые признаки стиля сохранены. Так, город не перестал быть соглядатаем и одновременно укрытием. Улицы, перекрестки, дома и подъезды выказывают с головой, потворствуют преступлению, срабатывают как ловушки. “В ненужном месте, в ненужное время”, - еще одна из сторон удачи становится сквозным кошмаром для героев Рис-Майерса и Йоханссон. То же с оперой. Она, подобно джазу, не только ритмизирует действие или воссоздает эффект остраняющих брехтовских зонгов в том, что касается Криса (арии звучат в преддверии или во время очередной вспышки страстей) – но еще и помогает конституировать драму.

В самом деле, зачем – при сохранившихся методах работы с материалом – апеллировать к радикально иному жанру? Ведь ту же историю можно было бы рассказать и в привычном духе манхэттенского анекдота. Действительно, до определенного момента, и Нола, и Крис, следуют за событиями, как и остальные персонажи, как и герои предыдущих картин В. А.; соответственно, сюжетные линии определяет сцепление случайностей. Только после водораздела – вести о беременности Нолы (кстати, еще одна случайность) – ситуация заостряется предельно. Потому что Крис возобновляет игру. Рис-Майерс великолепно работает именно в эти, краеугольные минуты, принимая колоссальную психофизическую нагрузку; он держит линию неразличения, слияния с социальным и семейным фоном, чтобы в развязке дать своему герою взорваться, вырваться из этого буквально с кровью – ради того, чтобы туда же и возвратиться.

Крис движется путем, предначертанным его поклонением удаче, другое имя которой – Фатум, Рок, довлеющий над сюжетами оперных трагедий. Цепочка событий последний трети “Матч Пойнта” открыто указывает на еще один, литературный первоисточник: однако в убийстве старухи, а потом и девушки, последующем появлении проницательного следователя и хрестоматийном сновидении недостает того, кто мог бы быть Раскольниковым. Коему, кстати, удача поначалу тоже благоволила.

Ибо все в “Матч Пойнте” руководствуются человеческим, слишком человеческим. Все, кроме Криса. Который – единственный – начинает поступать как персонаж заемного, тщательно воссозданного в жизни - и ценой чужой жизни – сюжета. Персонаж, решившийся стать автором. Даже в изобличающем сне, куда являются жертвы, Крис управляет ситуацией, непринужденно (ведь “его казуистика выточилась как бритва”) оправдываясь цитатой из Софокла.

Следовательно, не будет ни покаяния, ни провала. И последнюю улику истолкуют в пользу убийцы.

И все же, “Матч Пойнт” - типичнейший, совершенный фильм В. А. Картина предельного авторского напряжения.

Доселе, продуманная случайность выступала всего только вспомогательным средством для быстрейшей сборки фабулы, а ныне заняла вакансию Провидения, и бросок костей заменил чудо. Посредников не осталось, и вещи, ранее сокрытые, а то и табуированные — попранные заповеди, смертные грехи и сама смерть, что раньше просвечивали сквозь рябь фамильных раздоров – были явлены в этих затененных, прохладных и неуловимо опасных кадрах.

Когда-то В. А. беспокоился и хлопотал за всех. Теперь же предоставил разбираться каждому поодиночке, передоверил даже авторство, и этот жест полон сострадания. Надежд почти не осталось, но заезженный диск все звучит одним и тем же меланхолическим фрагментом. Тайные слезы. Играть так играть. Каждому по его вере.

(с)Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments