desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

Зеркало кривых героев

Зеркало кривых героев
(политико-кинематографическая статья)

В одной из пьес известного английского абсурдиста Тома Стоппарда был прелюбопытный диалог (за точность не ручаюсь, увы): «А какие нынче времена? – Да никакие».
Именно это приходит на ум при попытки окинуть взглядом общероссийские окрестности.
Как это, что значит никакие? Вокруг Москвы постоянно что-то взрывается и тонет, низы активно стреляют и скандалят, верхи закручивают вертикальные гайки…
Да, но ведь вопрос ситуации – это скорее, вопрос стиля. Важна не только авансцена, но и задник, текучка будней. Бэкграунд, так сказать. А вот он-то и никакой. Серенький. Бывает, конечно, что нечто трагическое повторяется как фарс, но чаще – как посредственный сериал. В целом, попытки реставрировать имперское самоупоение отливаются в форму того, что Лимонов назвал «жэковским реваншизмом».
Однако любой режим требует соответственной ему эстетики. Ярче всего это проявляется в кино, которое неожэиданно и негласно вновь становится важнейшим из искусств – то есть, пересекается с пропагандой. И этот, воистину добровольно-принудительный союз, порождает довольно феерические творенья.
Вот новинки этой осени - два блокбастера: «Зеркальные войны. Отражение первое» и «Бархатная революция. Мужской сезон». Оба фильма идут успешно.
Но интересны здесь не цифры сборов, и даже не фамилии режиссеров, которые и умудренным кинокритикам ничего не скажут, - да и какая разница? - а разного рода детали. Например, название студии, на которой сделали «Зеркальные войны» — «Кремлин филмз». То есть, заказчиков даже не скрывают, и это хорошо, по-демократически.
А на экране, сразу после заставки с широко известными зубцами и звездами, разворачиваются стремительные события. Стрельба, подслушивание, моментальные перемещения из Англии в Киргизию, из Сибири в Москву, из Турции в Пакистан. Просто-таки какая-то бондиана, дополнительная малобюджетная серия. Только действует здесь не один супершпион, а целая куча. Иногда кажется, что там снимали ФСБ в полном составе и половину ЦРУ в придачу. А противостоят им, конечно, американцы — правда, только отдельные плохие персоны. Еще одна подробность: центральную «редиску» во всем этом цирке играет непревзойденный Малькольм Макдауэл, его руководителя — другая легенда Голливуда, Рутгер Хауэр. Ну, а главным героем в «Зеркальных войнах» является все-таки не герой-пилот, не конструктор и даже не ФСБшник, а новый самолет. Истребитель СУ новой модификации, роль которого исполняют совсем не новые, но еще боеспособные «Суховы». Одним словом — денег не пожалели.
В «Бархатной революции» заставка вполне нейтральная. Сразу же после нее... правильно, разворачиваются стремительные события. Многозначительные разговоры, стрельба, подслушивание и подсматривание, взрывы, деньги, наркотики, моментальные перемещения из Лос-Анджелеса в Москву, из Африки в Прагу. Одного из плохих парней, разумеется, играет голливудская суперзвезда - Майкл Медсен - без каких-либо последствий для сюжета. А изложить оный лучше прямо по официальному пресс-релизу: «Суворовцев оказывается не простым майором, а агентом под глубоким прикрытием созданной новой силовой структуры Госнаркоконтроль... Вдвоем (со своим напарником - Д. Д.) они бросают вызов наркомафии и выходят на некоего господина Сорса... Международный дипломат, известный своими миротворческими миссиями, и просто один из богатейших людей мира, Сорс оказался организатором совершенно новой схемы наркотрафика между Востоком и Восточной Европой, предложив ее нескольким наркокартелям. Эта схема заключалась в следующем: на собранные от наркомафий деньги совершались бархатные революции, на места президентов ставились свои люди, через влияние Сорса они получали поддержку и признание Америки, далее в рамках неофициальных дружественных визитов, зеленым коридором, в различные страны огромными партиями поставлялись наркотики. У Вершинина и Суворовцева много обвинений и ни одного доказательства. Все причастные к этому делу свидетели погибали в ходе следствия».
Можно было бы здесь ограничиться кратким сухим «без комментариев», но, как известно из геометрии, две точки задают прямую. Соответственно, появление таких двух фильмов - явная и четкая тенденция. Тенденция эта (в нее укладываются и «Бой с тенью», и «Личный номер», и даже, местами, «Девятая рота»), если коротко, подчиняет массовое кино России главной цели - обелению, героизации спецслужб и пресловутых «силовиков». И, соответственно, - максимальной дискредитации тех, кто мешает этим службам править. В первом фильме честным парням из армии и ФСБ противостоят американцы, а также активисты экологических организаций, которые оказываются пособниками злодеев. Во втором - даже немного забавно, потому что Госнаркоконтроль - очень одиозная организация, известная в основном открытием уголовных дел против ветеринаров, подбрасыванием наркотиков активистам оппозиционных организаций, а в некоторых регионах - и прямым крышеванием наркобизнеса. Имя и внешность Сорса без обиняков указывают на филантропа и финансиста Сороса, которого нынешняя российская власть почему-то считает организатором всех смут в бывшем СССР. А вот насчет героинового финансирования революций - это уже что-то новенькое: очевидно, менее абсурдных версий происходящего не осталось...
Все это было бы смешно, если не было так грустно. Потому что денег на такое кино действительно не жалеют. Делают его, кстати, по стандартам ненавистной Америки: и игра актеров, и диалоги (довольно корявые), и наличие полузабытых заокеанских звезд, и способы съемки, и обилие взрывов, трюков, спецэффектов - все это уподобляет российский кинематографический агитпроп типичной голливудской продукции, даже не высшего разряда. Но - на зрителя, судя по сборам в кинотеатрах, действует.
Однако, очевидно, пропагандистская война - лишь видимая часть гораздо более глубокого явления. И тут вспоминается фильм, абсолютно несхожий с названными, но столь же показательный: прошлогодние «4» Ильи Хржановского (Россия-Голландия). Сценарист картины — шокирующий, ненавидимый путинскими ревнителями нравственности Владимир Сорокин, в одной из главных ролей — не менее скандальный Сергей Шнуров (Шнур из группы «Ленинград»).
Вообще, это уже третий фильм по сценарию Сорокина после «Москвы» Александра Зельдовича и «Копейки» Ивана Дыховичного. Складывается любопытная тенденция — снимают охранительные картины и экранизируют Сорокина преимущественно 30—40-летние, чья юность пришлась как раз на конец 1980-начало 1990-х, время выхода Сорокина из там- и самиздатовского подполья к широкому читателю и распада СССР. Однако, как представляется, именно Хржановскому удалось достигнуть максимального соответствия сорокинской стилистике, со всеми вытекающими отсюда достоинствами и недостатками (и первые, и вторые суть врожденные). У его предшественников это не получалось в силу, быть может, большей привязанности к этической, морализующей традиции российской культуры; даже актеры в их фильмах не могли без напряжения произнести нецензурную брань, в текстах Сорокина занимающей заметное место. Потому Хржановскому и понадобился Шнур, который подавляющее большинство своих песен строит именно на матерщине (актерские способности мы сейчас не обсуждаем).
Но дело тут не только в крепких словечках. Хржановскому удалось достичь особой отрешенности героев от происходящего. У него, как и у Сорокина, действуют не люди, а силуэты людей — без особых примет характера, без рефлексий и полутонов. Их задача — стать расходным материалом в унылом среднерусском гиньоле. С такими двухмерными персонажами действительно можно творить все что заблагорассудится. Потому фильм так и выстраивается как своего рода черная комедия, когда сначала трое персонажей встречаются в ночном баре (четвертый — бессловесный бармен) и с серьезнейшим видом плетут довольно изощренные небылицы, выдавая себя совсем не за тех, кем являются. Затем на каждого наваливается бесконтрольный абсурд: настройщика арестовывают и по невнятному обвинению бросают в тюрьму, торговца мясом встречает дома странный суетливый старик, помешанный на чистоте, а девушка по вызову отправляется на таинственный «полигон» — в богом забытую деревню, хоронить только что умершую сестру-близнеца. Вот, собственно, деревенские сцены и являются центральными в фильме. В этих эпизодах и сконцентрирован знаменитый сорокинский ужас: человек отвратителен, ибо физиологичен. Оргии пьяных старух, прорисованные во всех деталях — это зрелище, выдержать которое способен не каждый. Обжорство, обнажаемая старческая плоть, свиньи, пожирающие друг друга — таких образов на грани патологии хватает. Но люди в этом грубом трагифарсе — не герои и не жертвы, а всего лишь часть пиршества, винтики в расчетливой машине разложения. То есть дистанция между человеком и человеческим, между «мясной избушкой» и любым смыслом — просто-таки космическая. Свой эффект это дает: «4» по-своему целостный фильм. Сделанный очень рационально, с особым таким даже профессиональным холодком. Как представляется автору этих строк — работа Хржановского, в конечном счете, не дает ничего ни «головной» части аудитории, ни, тем более, жаждущим каких-то эмоций. Одним словом - вроде бы ничего общего с крупнобюджетным пафосом выше перечисленных «Боев», «Отражений» и «Революций».
Но лишь на первый взгляд.
Ведь, по сути, «4» и ему подобные фильмы показывают реальность без хозяина. То есть без ориентиров, без руководящей и направляющей идеологии, без вообще какой-либо идеи. Все развалено, опустошено, нет никаких стойких принципов, ни моральных, ни политических, ни эстетических.
И, с другой стороны, милитаристско-патриотическая волна в кино только то и делает, что лихорадочно придумывает хозяев - все новых и новых, добрых или злых, но обязательно всемогущих, чьим вмешательством можно объяснить буквально все - от неудач российских боксеров до Майдана.
Но избыток ответов равен отсутствию какого-либо ответа в принципе. И этот странный Голливуд навыворот, что воцарился сейчас в кино России, можно воспринимать как возрождение, а можно – как яркий признак общего отчаяния. Второе почему-то кажется более верным.
Упадничество и национал-оптимизм на экране равно подчинены этой онтологической пустоте. Отсюда и их художественная, интеллектуальная посредственность. В утешение остаются только мифы.
Но в мире мифов и надувания щек живут также бедные маленькие подполковники. Они иногда становятся президентами и преисполняются ощущением собственной значимости за счет экспроприации мнимо великого прошлого. Маленькие подполковники также любят играть в солдатиков и другие игрушки. У каждого свои потешные армии и эскадрильи на батарейках. Только игрушки стали большими. Размером с полнометражный фильм. И соседями по песочнице являются теперь другие подполковники, генералы, политики, министры-капиталисты и даже актеры с режиссерами. Одни перемещают солдатиков, другие роются в грязном песке…
Война с собственным отражением продолжается.
(с) Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments