April 7th, 2005

Готический блондин

Константин / Constantine

Потрясающе убогая киноподелка. За гранью добра и зла, я считаю.  Смотреть неприятно -- сын Сатаны в тренировочных штанах, жирный лысый мужик с потными ладонями, страшная баба, которой на роду было написано чертей в аду своей физиономией пугать, Киану "Кирпичная Рожа" Ривз и мальчик. Про мальчика ничего плохого сказать не могу, с другой стороны, мальчик в фильме совершенно не при чем. Сценарий -- отвратительный бред. Просто какая-то квинтесенция чуши. Все эти разговоры про церковь и грех -- словно вытесены рашпилем из груды кирпича, то есть абсолютно шершавые и неподьемные. Есть подозрение, что фильм спонсировали "зеленые" или еще какие-нибудь "лесные братья", уж больно там примитивно пытаются внушить мысль о вреде курения. Какой-то пещерный уровень пропаганды просто.

Collapse )
Демоны жалкие, безвредные, не страшные и плохо нарисованные. Реально тупо изображать одержимых бесами -- посеревшими, со вздутыми венами и булькающим демоническим дерьмом внутри. Такая манера уже осточертела, ее применяет каждый второй режиссер малобюджетных  типамистических ужасов. Я уж не говорю о том, что эти грозные демоны ничего не умеют, кроме как рычать, хрипеть и вращать демоническими зенками. Того же сына Сатаны скрутили вдвоем без всяких спецсредств мальчик и Кирпичная Рожа. Одержимую девочку из начала фильма вообще какие-то босоногие бродяги повязали.

Collapse )

"Настройщик" Киры Муратовой

Гениально написано, снятно, сыграно.
Сверхгениально затянуто.
Конгениальная пурга.
Рената Литвинова с косой - это надо видеть, адназначно (я видел).
  • Current Music
    Твои замерзли колени. И что-то важное между

Море внутри. Режиссер Алехандро Аменабар.

Достучавшись до небес.
Герои прекрасного фильма Томаса Янга "Достучаться до небес" мчались через всю страну, прорываясь через бандитские засады и полицейские кордоны с одной целью - увидеть море и умереть. Рамон Санпедро пришел на побережье в обычный день - позагорать, покрасоваться перед любимой девушкой, ловко нырнуть в набежавшую волну. И всплыл на поверхность соленых вод жалким калекой с переломанными позвонками. На протяжении двадцати лет он лежит, прикованный к постели. Вокруг беспомощного инвалида кипит жизнь. Адвокат Хулия, помогающая Рамону выбить право на эвтаназию, подсаживается к нему на край кровати, курит с ним одну сигарету на двоих и смотрит в его грустное морщинистое лицо внимательно-печальными глазами. Болтушка Роза приходит к Рамону и делится своими проблемами. Добрые родичи кормят Рамона с ложечки, меняют ему памперсы и заходятся в крике, стоит ему только завести разговор о смерти. Но Рамон, кажется, не замечает всего этого. Он хочет одного. Почувствовать запах типографской краски своей будущей книги. Затянуться еще разок сигаретой. Поцеловать Хулию. Увидеть море. И умереть.
Испанец Алехандро Аменабар снял, пожалуй, главный фильм своей жизни. После такого можно погрузиться в вечное безмолвие - ибо сказать больше нечего да и не за чем. Суровые американские критики вручили фильму позолоченого "Оскара" - наверняка, в первую очередь за то, что Аменабар поставил ребром вопрос о праве на эвтаназию. НО остросоциальной проблемы могло бы и не быть. "Оскара" стоило дать хотя бы за растянутые в скорбно-мученической улыбке губы южного полубога Хавьера Бардема - седого и морщинистого, сыгравшего одними глазами. За ускользающую красоту испанки Белен Руеды и ее тонкие пальцы, касающиеся бардемовского лица. За одну только неспешность и подлинность аменабаровского повествования о том, что даже в самом безудержном стремлении к смерти бурлит и клубится всепоглощающая жизнь и всегда найдется тот, кто будет рядом - до конца, до последнего глотка кислорода. И - за безграничное, вечное, сияющее море, шум которого можно услышать у себя внутри. Услышать - и умереть счастливым.