dead_machines (dead_machines) wrote in kinoclub,
dead_machines
dead_machines
kinoclub

Техасская резня бензопилой 2 / The Texas Chainsaw Massacre 2

vlcsnap-2012-12-20-04h22m31s214

«Техасская резня бензопилой 2» – это все то, чем была первая часть в сознании людей. Именно так Тоуб Хупер охарактеризовал сиквел своего первого полноценного фильма, с которого началась карьера одного из самых востребованных голливудских хоррормейкеров. За этими словами кроется то обстоятельство, что в запрещенной почти в половине стран мира первой «Резне» почти не было крови, насилия и сексуального подтекста, или, по крайней мере, оно не присутствовало в таких объемах, чтобы из-за этого не давать фильму прокатное удостоверение (в конце концов, меньше чем через год выйдут «Челюсти» Спилберга про акулу-убийцу, живьем поедающую своих жертв). Сам Хупер, объясняя позже, почему в фильме, в названии которого присутствуют слова «резня» и «бензопила», а главный маньяк бегает в маске, сделанной из кусков человеческой плоти, отсутствуют реки крови и горы отпиленных конечностей, говорит, что он надеялся получить «детский рейтинг», который позволил бы запустить фильм в широкий прокат. Возможно, Хупер действительно так думал, на каком-то этапе производства, но все иллюзии заканчиваются в тот момент, когда одну из героинь живьем подвешивают на металлический крюк, пока ее друг лежит на разделочной доске, ожидая, когда с него снимут кожу. В подробности нас не посвящают, и что происходит на кухне – остается за кадром, но это уже и не нужно. Как и не нужно произносить слово «каннибализм» и показывать процесс разделывания человеческих тел. Бывший хиппи Тоуб Хупер, снимая «Резню» тогда, когда во Вьетнаме еще шла война, а со времен расстрела студентов в Кентском университете прошло всего четыре года, мог бы ограничиться даже одной сценой – той, в которой «Кожаное лицо» забивает профессиональным ударом забойщика скота одного из молодых героев, не желающего ждать, когда на полузаброшенную автозаправку привезут бензин и отправившегося на самостоятельные поиски топлива, нарушая покой и сон добропорядочных людей, – образ современного мира получился до того ужасным, что в реках крови попросту уже не было нужды. Перефразируя одно известное высказывание, это фильм не о резне, это резня, которая стала фильмом.

Хупер показал «маленький апокалипсис», по точному определению одного из критиков, где «апокалипсис» – это конец той иллюзии, в которой жило поколение Хупера. И эта иллюзия кончилась с осознанием того факта, что либо у тебя в руках молоток, либо ты тот, на кого он опускается. Хупер показал «адскую кухню» мира, ее преступно-отвратительное ужасное лицо и, что самое важное, необходимость в это лицо вглядываться.


Спустя 12 лет Хупер снимает продолжение. За это время на экраны вышел фильм, о котором стоит сказать отдельно. Это сатирический Motel Hell, полный черного юмора и высмеивающий миф о южанах-каннибалах (постер к фильму пародирует «Американскую готику»). Какое-то время снимать его должен был сам Хупер, но затем проект ушел в другие руки. Главный герой этого фильма, религиозный старый фермер с юга, вместе со своей толстой мужицкой сестрой, занимается копчением мяса, слава о котором разносится далеко за пределы его родного штата. Свой «секретный ингредиент» он не раскрывает, но, возможно, удивительный вкус его мяса как-то связан с тем, что в саду у него «созревают» выглядывающие из-под земли головы живых людей с перерезанными связками. Фильм заканчивается почти дуэльным сражением на бензопилах, только один сражается в настоящей свиной голове, а другой носит форму полицейского, а еще они кровные братья. Здесь власть и долг (полицейский) сталкивается в прямой схватке с денежными интересами (фермер), и одерживает победу. Пародия была более чем очевидна.

Тоуб Хупер и сценарист Ким Хенкел, отлично понимая, что нарратив первой «Техасской резни» неизбежно устарел, решили пойти еще дальше и превратить весь мир в один сплошной фарс, где все едят друг друга. Моделью мира должен был стать небольшой городок, населенный семьями-каннибалами, в который попадают главные герои. Неизвестно, насколько далеко они бы зашли в демонстрации «ада на земле», так как этот проект забраковала студия и наняла еще одного сценариста (который, на минуточку, написал «Париж, Техас» Вима Вендерса) для того, чтобы переписать сценарий Хупера-Хенкела. В итоге на поверхности оказалась удовлетворяющая продюсеров простая и понятная история про месть рейнджера (в его роли Деннис Хоппер) семье каннибалов из первой части за убийство детей своего брата.

«Простую и понятную» историю кровной мести Хупер превращает в почти библейский акт спасения. Перед началом фильма нас посвящают в события, которые произошли между первой и второй «Резней», в частности, выжившая героиня из первого фильма, описывая произошедшие с ней события, говорит, что она «вырвалась из ада». Так слово «ад» звучит еще до вступительных титров. Для героя Денниса Хоппера, кровь детей брата которого лежит и на его руках тоже (он – рейнджер, а значит, представляет тот самый бездействующий институт власти), ад уже в нем самом. И этот внутренний ад – это ад человека, который увидел то, что другие предпочитают не замечать ради здорового сна. Но он-то уже потерял свой сон. Это ад человека, несущего слово закона и увидевшего точку перехода, за которой этот закон более не действует, становится бесполезной фикцией, жалобным прикрытием. Когда от него отворачиваются коллеги, а работающая на местной рок-н-рольной радиостанции девушка по имени Стрейч предлагает ему свою помощь, он выпроваживает ее со словами, что он, дескать, идет до самой смерти и попутчики ему не нужны. Но, закрывая за ней двери, он понимает, что в нем больше нет страха – а точнее, боязни; боязни переступить точку перехода, за которой нет возврата, ибо его спасение – в возможности принести себя в жертву на алтарь божественного (т.е. абсолютного) возмездия. Лишенный страха и движимый лишь «абсолютным долгом», он «перешагивает через этические нормы», которые более над ним не властны, и использует девушку-радиоведущую как живую приманку; он становится кьеркегорским «рыцарем веры».

Герои первой части – все до одного – были бездействующими жертвами. Хупер показал ад, из которого не было обратной дороги. В сиквеле же каждый из трех героев, оказавшись в самом пекле, находит в себе силы и мужество на необходимое сопротивление. Что касается рейнджера и Стрейч – то оба не просто спускаются в это пекло (в буквальном смысле – в какой-то момент земля под их ногами раскрывается и поглощает их), они спускаются в него, зная, на что они идут, они встречаются глазами со своим страхом – и не отводят взора. Но если для рейнджера путешествие в ад – это дорога с односторонним движением, то для Стрейч в ней множество поворотов. Рейнджер спускается в преисподнюю со словами Господа на устах, он – неведающая ни сомнения, ни страха карающая рука Его (или, по крайней мере, он верит в это, заменив собственную вендетту божественной карой), но его функция не ограничивается только этим, он являет собой животворящий свет в бездне тьмы для Стрейч, скованной страхом, ужасом, отвращением, раздираемой сомнениями и противоречиями, хватающейся за ложные компромиссы и неизбежно умирающей; но воскресающей при виде «истинно верующего», ибо «блажен не только тот, кто верует, но и тот, кто созерцает верующего». И благость верующего в месте, где отсутствует Бог, – это благость воина. Воина, который, пройдя ад, смотрит в бездну – и бездна перед ним отступает.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments