gordon_lachance (gordon_lachance) wrote in kinoclub,
gordon_lachance
gordon_lachance
kinoclub

Restless | Не сдавайся



В доинтернетовскую эпоху, в детективах, чтобы скрыть авторство, люди писали письма, составляя текст из газетных вырезок, подбирая нужные фразы, буквы или слова. Гас Ван Сент не замышлял ничего криминального, но, отойдя от мальчиковых проблем, не знал, как подступиться к традиционной теме, предпочтя собрать свой фильм из кусочков мотивов, думая, что они сложатся в целое, а получилось, как и должно было — шаблонная по содержанию, лишённая почерка корявая записка, в которой, в отличие от криминальных разборок, режиссёр ничего не требует, но и ничем не балует, оставаясь за бортом выдуманной им любви.

Уже не маленький мальчик (постарше, чем в «Шестом чувстве») без тени смущения признаётся, что видит мертвецов. Не много, как Хейли Джоэл Осмент, а только лишь одного, японского парня-камикадзе, наверное, грохнувшегося на Перл Харбор, чтобы, не найдя нужной дороги, летать духом над американской землёй.

Не успев проститься с погибшими родителями, юноша ходит на похороны, теряя время у чужих гробов. Обвиняя тётку в поспешных похоронах, он беспечно бросает фразу про три месяца своей комы, забывая, что мог не выжить совсем, составив папе с мамой компанию под могильным холмом.

Там, на траурном прощании, мальчик встречает девушку, заглядывающую в будущее, примеряя на себя роль главного героя, который вскоре неизбежно должен уйти. Без секретов — всё знамо наперёд: три месяца на сборы, разговоры и прочее всё про всё, была бы фантазия, но в руках режиссёра искромсанная макулатура, лист бумаги и канцелярский клей.

Этим клеем он склеивает обрезки, оправдывая затворничество молодого человека школьной дракой, чтобы тут же растворить его геройство в малодушном побеге от обидчиков. Сближение друзей предсказуемо отодвигает призрачного товарища, а смертельный приступ приводит к эмоциональному срыву с обличением беспомощных врачей.

И, если Миа Васиковски ещё пытается «жить», то Генри Хоппер, напротив, весь фильм изображает из себя покойника, оправдывая режиссёрский замысел Ван Сента, использующего традиционный метод превращения, с закономерным итогом ухода одного и возвращения к жизни другого, представляя это «чудом» любви, которое авторы отчаянно стимулируют песенными треками — пожалуй, единственным живым местом среди картонных фрагментов, прилепленных на серый чертёжный лист.

Кино не находит глубины, скользя по романтической поверхности — сценарист волшебно избегает неудобств болезни и сложностей характеров, легко сводя всё к простой симпатии, притяжению, возникшему ниоткуда и тянущему неизвестно куда.

Он вырезает героев из контекста, оставляя в стороне болезнь девушки и психическую травму подростка, выдёргивая куски из любовных историй, иногда трагичных, таких ведь, знаете, пруд пруди. Других персонажей он бросает на обочине в проходных диалогах, ведь без них, опять же, никак.

Кончается тем, что главным словом оказывается не разговор влюблённых (они всё время болтали про всяких водоплавающих птиц), а прощальное письмо призрачного лётчика, впрочем, ничего не добавляющее картине, а, скорее, выпадающее из неё, как и сам камикадзе, который мог стать серьёзной основой, да откуда — фильм-то не про него.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments