desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

«Древо жизни» / The Tree of Life (Терренс Малик, 2011)

ПРЕКРАСНЫЕ БАНАЛЬНОСТИ

Терренс Малик – американский независимый режиссер, за почти сорок лет снявший всего пять полнометражных картин; так, после выхода предыдущего фильма «Новый Свет» минуло 6 лет. Впрочем, даже в столь малом числе работ его авторская манера очень узнаваема.

Малик почти не снимает о современности: ему нужна временная дистанция хотя бы в полстолетия. Его сценарии в своей основе камерны, но история влюбленной пары, или семейства, или солдата на войне так или иначе вписана в более масштабные события, от сбора урожая до зарождения Вселенной. Режиссер заворожен природой – съемки травы, деревьев, гор, рек, океанов занимают значительную часть экранного времени и иногда становятся самодовлеющими; сами съемки всегда красочны, масштабны, технически безупречны – в том немалая заслуга постоянного оператора Малика - Эммануэля Любецки. Герои ведут беспрерывные внутренние монологи, пытаясь осмыслить происходящее с ними и задавая вечные (или проклятые) вопросы. Главный вопрос самого режиссера – о жизни, смерти и любви как пороге между ними.

Все это сконцентрировано в «Древе жизни» - безусловно, лучшей на сегодня ленте Малика.

Первый час, впрочем, значительно утяжеляет и замедляет фильм. Бесконечные природоведческие кадры в духе телеканала «Дискавери» (некоторые эпизоды наподобие сценки со шкодливым динозавром кажутся откровенно лишними), закадровые монологи проникновенным шепотом поначалу превращают «Древо» в набор иллюстраций к некой не вполне ясной идее в отсутствие самой идеи.

Все налаживается, когда обрисовывается связная драматургия, когда Малик начинает рассказывать историю обычного, небогатого, не всегда счастливого семейства О’Брайенов. В трансцедентальном пейзаже появляется важнейшее, человеческое измерение
Брэд Питт играет сурового отца семейства, отставного моряка, несостоявшегося музыканта и изобретателя, пытающегося воспитать сыновей в казарменном духе, Джессика Честейн – терпеливую и нежную мать, Шон Пенн – Джека, одного из уже выросших сыновей, пытающегося, несмотря на внешний успех, примирить себя со своим прошлым и настоящим. Все просто. Да и сам фильм прост, если свести его к жанровым определениям - смесь мелодрамы и романа воспитания в декорациях провинциальных техасских 1950-х.
Пенн появляется ненадолго и работы у него мало: подняться-опуститься в лифте в ультрасовременном небоскребе, сказать несколько фраз, пройтись с невеселым лицом, посмотреть на символически значимое дерево у стен офисного здания. Основная исполнительская нагрузка ложится на Питта, Честейн, Хантера МакКракена (Джек в детстве), Лярами Эпплера (средний брат, Р. Л.) Здесь одна из составляющих успеха Малика: все четверо играют исключительно, младшие не уступают старшим. Причем МакКракен и Эпплер составляют контрастную пару, рифмующуюся с дуэтом Питта и Чейстен – неуступчивый и задиристый Джек внешне похож на мать, мягкий и чувствительный Р. Л. – на отца. Четверо основных актеров отыгрывают каждое мгновение существования героев на экране так, что действительно простая повесть обретает силу античной трагедии. Один неверный жест, неточная интонация – и все обратилось бы в невыносимую фальшь.

То же касается Любецки. Визуальные и смысловые ассоциации фильма, замешанные на библейских и эволюционных аллюзиях – прямее и очевиднее некуда. Но каждый кадр снят так, что эта прямота кажется чуть ли не вновь открытой истиной. Весь фильм Малика выстроен на подобном балансе, его режиссура проходит по тончайшей линии, отступление от которой грозит художественным провалом. В определенный момент забываешь и о пафосе, и об откровенном мелодраматизме, и о стереотипности всех этих волн, вулканов, протуберанцев, солнца-сквозь-листья, людей, встречающихся на отмели как на краю мироздания. И макро-, и микрокосм полностью уравновешены и сочетаются в единое непротиворечивое полотно.

Канны известны тем, что не просто констатируют, но задают линию развития авторского кино. Так здесь когда-то дали ход постмодернистской иронии и волне нового социального кинематографа. Похоже, сегодня, вполне в духе позднего Тарковского, воцаряются неторопливая метафизика и живописность.

Иными словами - наступает время прекрасных банальностей.

Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments