Екатерина (katerina_lo) wrote in kinoclub,
Екатерина
katerina_lo
kinoclub

Ленточки и канделябры Ханеке на ММКФ


Только что с премьеры, други мои! Вымокшая, уставшая от 10-сантиметровых каблуков и толкающихся аккредитантов, но переполненная благоговением перед мастером патологического кино. Все благодаря гениальной дирекции ММКФ. Премьерный показ «Белой ленты» проходил в вокзальных условиях. Началось все с того, что за день до премьеры с 11 утра уже якобы были проданы все билеты на приличные места – по моим наблюдениям в зале их заняли подростки с пирожками и назойливая мошкара прессы, прогулявшая свой законный пресс-показ.

Что можно написать о картине после двух с половиной часового просмотра, когда субтитры идут в окошке под экраном, напоминающем табло отправки поезда Москва-Питер-Москва? Сам фильм шел на отдельном экране – в голове от такого аттракциона отменное похмелье, вместо положенного анализа.

К особым чудесам организации: задержка сеанса на пол часа. Звук проверяли и субтитры: табло переливалось репликами из фильма. И как результат – закрытое метро по любезности организаторов фестиваля. Зато на сцену минут на 20 выводили как цирковую зверушку одного из главных героев фильма под бдительным патронажем продюсера. Нескончаемо улыбались, сверкая керамикой и грозились ввезти в Москву примата-Ханеке.

 

То, что фильм об истоках фашизма и том, откуда берет корни любой современный терроризм – а именно из чересчур догматичного протестантского воспитания и религиозного фанатизма – это Ханеке разболтал в каком-то интервью, подхваченном всеми рецензентами (еще бы: так облегчить им работу). Разболтал, чтобы не остаться непонятым. Ощущается некая тяга режиссера раскодироваться. Вспомним его «Код неизвестен», ключи к которому так никто и не подобрал.

Написать анализ на это действительно достойное творение возможно лишь хотя бы при нормальных условиях просмотра, с чем нас как обычно обломили. Релиз на dvd «Кино без границ» себе огребло, а вот когда его выпустят – тайна за семью лентами.

 

О самом фильме:

Ханеке безусловно играет в свои традиционные игры. Но на сей раз это действительно некая игра с патологией. Сама атмосфера картины, тональное решение… Ч/Б у Ханеке особенное: черно-серое. На экране мертвые, стертые из реальности герои, изнасилованные моралью и воспитанием, что сказывается на всем мертво-посеревшем облике фильма.

Так же создается впечатление, что режиссер стебется над формой «история от рассказчика», потому что этот рассказчик тут совершенно не нужен и большую часть времени «поет о том, что видит».

 

Пастор – один из главных персонажей – запугивает своего сына-рукоблуда тем, что он знал одного такого мальчика, который от этого дела сгнил заживо и у его сынишки якобы те же признаки на лицо. Подобных опусов в картине море: например, монолог любовнице про тошнотную вонь у нее изо рта. Все это создает поистине гнетущую атмосферу в этом крематории для душ.

 

В этом смраде задыхаются все герои. Сын пастора с привязанными от рукоблудства белыми лентами к кровати руками. Местный доктор – первая жертва озверевших детишек, проверяющий на прочность по ночам девственность своей 14-летней дочери – за сием их застает ее маленький братик, скорее похожий на трупик, но доктора это даже не смущает. Впрочем, в этом царстве уродов и нелюдей никого и ничто не смущает. Дети издеваются друг над другом, убивают, поджигают, выкалывают глаза умственно отсталому ребенку…. И при этом действие не разряжается ни единым звуком музыки, ни одной яркой краской. Это Мир похоронной процессии по самим себе, к которой приводит ненависть друг к другу и зависть под видом заботы о чистоте души.

Этой чистотой и заправляет пастор, напоминающий священника Бергмана. Есть даже некое сходство между бергмановскими «Шепотами и криками» по тошнотворности взаимоотношений людей друг с другом.

 

Ханеке в этой работе действительно похож некоторой стилистикой на Бергмана: крупные планы, повисающие в воздухе диалоги, медлительность. Но картина не становится от этого бергмановским теле-спектаклем.

Это патологоанатомия религиозного фанатства. Мольбы о безгрешности и возлияния на чистоту – все выразилось в «Белой ленте» (ленточка на одежду детей перед причастием, как символ невинности и чистоты). Эта белая лента оказывается на самом деле изодранной, изожранной и сгнившей.

 

И последний кадр, почти в стиле немецких экспрессионистов, говорит всю правду о протестантской церкви начала XX века в Германии. В храме собираются все жители деревни: священник, господа, управляющий, доктор, хор маленьких ангелов – мы видим их с точки зрения алтаря. Словно на них смотрит Бог, который и выносит всем этим монстрам приговор за столь безгрешное служение и терпимость друг к другу: Первая Мировая Война.

Этот же Бог, собственно, присутствовал во всех начинаниях этого фильма: от первого убийства, до того недалекого будущего, когда на Мир обрушится власть Третьего Рейха.

 

Обзор Екатерины Лоно.

Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments