desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

Categories:

Творческий портрет Линдсея Андерсона (Британия) + разбор фильма «О, счастливчик!»

(открытие архивов продолжается. Тоже одна из первых киностатей, написана никак не менее 10 лет назад)

ПРОЦЕССИИ АНДЕРСОНА

Полицейский. Что здесь происходит?
Оператор. Вот, мы снимаем фильм.
(Линдсей Андерсон. "О "Белом автобусе". 1968 г.)

13.79 КБ
Кинематограф Линдсея Андерсона крайне неоднороден, попытки обобщений сталкиваются с определенными трудностями. Фильмография распадается на две неравные части, жанровая ценность которых кажется малосопоставимой. Короткий документальный метр 1940-х-начала 1960-х годов и сатирические полотна 1970-80-х - очень несхожие вещи. Что общего между агиткой 1948 г. "Встречая пионеров" и феерией "О, счастливчик!"? В случае с Андерсоном имеем убедительное подтверждение того, как полезно смотреть ранние работы. Звучит несколько издевательски для критика, который, умирая от скуки на долгой кинолекции про пользу конвейера, потихоньку скрывается в ближайшей кофейне. Здесь нужно чувство вроде безнадежной любви; досидевший до конца, возможно, будет вознагражден.

1. Ранние годы. От конвеера к «рассерженным».

Итак, в самом истоке был “Встречая пионеров» - образцовый производственный агитпроп. 33 черно-белых киноминуты воспевают преимущества конвейера во всех областях, от угольной шахты до морского порта. Вокруг конвейера вырастают цеха, повышается благосостояние рабочих, люди и едят, и развлекаются без отрыва от волшебной машины. Великое дитя Фордово творит благоустроенный мир, и везде, от угля, пританцовывающего под умело подобранную музычку в начале, до туманного моря с сухогрузами в конце, сквозит пафос послевоенного возрождения. Действие четко ритмизировано, есть замечательные общие планы цехов, кадры производственных процессов, мизансцены трудящихся. Пролетарий и машина выступают в трогательном ритмическом единстве. Кроме формального качества, есть у "Пионеров" одна особенность, причтенная к фильму любителем параллелей и подтекстов. Трудно отделаться от ощущения, что бесконечная лента, скрепляющая весь фильм, по-пионерски напористо протянутая сквозь разномастные производства - суть отображение ленты целлулоидной, долгомерный аналог кино. Когда на конвейере собирают узлы для конвейера же, огромная деталь роковым образом похожа на профиль кинокамеры, а закадровый текст исполнен глобального оптимизма: "Теперь его можно отправить в Норвегию или Ирак" - кино смотрят везде. Вряд ли тема была избрана самим автором, но, определенно, ему повезло с первыми заказчиками. "Встречая пионеров" - невольный художественный манифест, многое отсюда сразу и надолго впечаталось в кадр Андерсона: документализм как стиль, самодостаточные производства, гигантские цеха, машинерия, дым, вырывающийся из широких проемов, жестко ритмичное действие, музыка как ироничный комментарий происходящего, обилие массовых сцен.
Получасовка "Вейкфилд-экспресс" (1952 г.), снятая к столетию провинциальной газеты, выполнена найденными приемами. До того уже снято пять тематических короткометражек, есть устоявшаяся манера; любопытно другое. Невозможно уловить момент, когда повествование о газете, следование за условным репортером переходит в панораму жизни Вейкфилда. Объектив вытесняет перо; реальность воссоздается визуально, и траектория живописателя местечковых будней подменяется самодовлением кинокамеры. Это чисто документалистское недоверие к заемному слову, вытеснение линейного повествования - принципиальны для Андерсона. В лирической зарисовке 1967 г. "Уроки пения (раз, два, три)" слов нет, только пение и панорамы людных проспектов. И, между тем, кратко очерченные образы живут на экране убедительно, в спелетениях своих голосов.

15.06 КБ

Разумеется, режиссер, даже на склоне лет утверждавший: "Англия обладает усиленным классовым сознанием", не мог остаться в стороне от "рассерженных молодых людей". В британском кинематографе движение это не дало столь убедительных результатов, как, к примеру, неореализм в Италии. Полнометражный дебют Андерсона "Эта спортивная жизнь" (1963 г.) - одна из немногих самореализаций поколения на экране. Снятая по сценарию одного из "сердитых", Девида Стори, эта лента столь же далека от иллюзий, как шахтер в обвалившейся выработке - от дневного света. История бывшего горняка, ставшего звездой регби, но так и не нашедшего счастья, подчеркнута графична как по изображению, так и в бытовании героев. Игрок Фрэнк Мачин (в убедительно-тяжелом исполнении Ричарда Гарриса) противоборствует со всем миром, не щадя даже любимую женщину (Рейчел Роберте, звезда фильмов Андерсона), но злонамеренный кулак неизменно погружается в вату. Нет нужды оглядываться во гневе, вообще не надо оборачиваться, везде одно и то же, одинаковый обман. Гора породы у доменных печей (очень эффектный, хотя совершенно безнадежный кадр) начинает шевелиться, оказываясь массой голов зрителей на трибунах. Грубиян не состоялся как протагонист, ему просто больше повезло.

2. Восстание. «Белый автобус» и «Если...»

49.99 КБ

Расставлять вехи полнометражных свершений довольно сложно, у Андерсона особая логика развития. Настоящим пробуждением пассинарности стала не "Спортивная жизнь", а сорокаминутный "Белый автобус" (1967 г., сценарий Шейлы Диллени - знаменитой "рассерженной" леди). Фильм стоит особняком во всем наследии Андерсона, в то же время несомненный шедевр стиля, могущий сравняться с "О, счастливчик!" Ничего экстраординарного с героиней (Патрисия Гили) не происходит. Прибыв из Лондона в некий индустриальный город, она путешествует по нему. История создается здесь благодаря равновесию между документализмом и изощренной постановочной выдумкой. Невозможно подчинить своему мегафону улицы, но можно срежиссировать город (об этом - фильм-послесловие "О "Белом автобусе"", 1968 г.); и история города, его жителей, возвышения и падения нравов этого индустриального Вавилона высказана целиком. Героиня пребывает здесь, не участвуя, лишь наблюдая. Меняются цвета реальности, прозаические события типа учений пожарной команды, посещения библиотеки или музея превращаются в сюрреалистические шоу, и везде сквозной мотив - человек и стена - настойчиво и ярко. Немыслимо употреблять название "новая волна" применительно к Британии, тем не менее, "Белый автобус" будит думу о "шестидесятом" Годаре, как и следующий фильм "Если..." Однако "Белый автобус" важен не только как преддверие знаменитой сатирической трилогии. Когда героиня в начале картины выходит на вокзал, она встречает группу причудливо и торжественно одетых людей, сопровождающих странную помесь катафалка с кальяном. Знаменательный эпизод, ведь в нем четко определен и акцентирован мощный, на уровне архетипа, символ, пронизывающий позднейшее творчество Андерсона - процессия. Процессия означает социум, и шире - среду, судьбу, фатум. Полный метр "Если...", рожденный под канонаду 1968 года (Ольстер, Варшава, Сорбонна, далее - везде) почти целиком построен на процессиях и ритуалах престижнейшего колледжа. В финале романтик Мик Тревис, блестяще исполненный молодым Макдауэлом, берет в руки автомат. Разношерстный противник, несколько помешкав, отвечает тем же. Финальный кадр - персонаж Макдауэла, палящий в объектив - скорее недоумение, а не отчаяние. Афиша к "Если...", изображавшая Тревиса с автоматом с одной стороны и классного надзирателя с хлыстом - с другой, вопрошала: "По какую сторону вы?" Подвох в том, что, как и в "Спортивной жизни", никакого противостояния нет. Процессия - не барьер. С ней можно или слиться, или наблюдать за ней; расстрелянная, она перестраивается, новые участники вырастают словно из-под земли, и шествие продолжается, отливаясь в структуры политических демонстраций, революций, учреждений, заводов, больниц (медицина для Андерсона - то же производство)... В "Госпитале "Британия"" (1982 г.) процессия-медицина и поглощает героя Макдауэла, на сей раз проныру-журналиста, чтобы уподобить себе, воссоздав его из частей разных тел руками безумного профессора. Фильм не столь удачен, как предыдущие сатиры. Не только из-за того, что слишком много объектов избрано для атаки. Нет цельности: процессия торжествует и в машинно-государственной, и в стихийной, бунтарской ипостасях, и, хуже того, пересекает границу индивидуального тела, становится властительным знаком человека. Комический Голем, в коего превратился герой Макдауэла - тому подтверждением. "О, как прекрасно тело человека!.." - изрекает сверхкомпьютер, дитя кибернетики и генетики, в конце, - теперь, действительно, взрыв отчаяния.

3. «О, счастливчик!» Процессия.

35.09 КБ

Прежде чем перейти к центральному произведению Андерсона, необходимо сделать еще один отсыл в будущее. Ретроспектива, которую мне довелось смотреть, начиналась последним прижизненным фильмом "Это все?" (1992 г.), за которым следовал "Встречая пионеров". Составители программы словно вынесли кавычки за пределы сорокачетырехлетнего фильмического высказывания. "Это все?" исполнен автобиографического самолюбования, к которому, наверно, склонны все режиссеры после определенного периода. В самом начале есть значительная деталь. У изголовья Андерсона стоит книга с крупно написанным именем автора - Брехт. Для понимания картины "О, счастливчик!" (1973 г.) - нужный штрих.

Люди в фильмах Андерсона работают, поют, танцуют, играют в регби. Человек Андерсона, за редкими исключениями - человек действующий. Другое дело, достижима ли цель, есть ли она вообще. Именно таким действием одержим главный герой. Его вновь зовут Мик Тревис, вновь его играет Малькольм Макдауэл. Теперь Тревис, отстрелявшись с крыши колледжа, вступает на путь конформизма. Успех любой ценой, карабканье к вершинам. Настоящий счастливчик - сам режиссер, через четверть века после старта он наконец высказался полностью. Фактически Андерсон - режиссер одного фильма, этот фильм и есть - "О, счастливчик!", абсорбировавший все когда-либо найденное, давший наконец взгляду художника устойчивую и окончательную точку зрения. Кончено, фильм близок к традиции английской сатирической авантюры. Герой пускается во все тяжкие, у сюжета внешне - никакой цельности, лишь вереница циклически завершенных эпизодов, причем каждый последующий полностью отменяет предыдущий. Здесь и приходит на помощь Брехт. Легкая отсылка к нему есть еще в "Белом автобусе", где на несколько секунд появляется совсем юный Энтони Хопкинс в какой-то брехтовской постановке. "О, счастливчик!" сделан точно, с некоторой даже ортодоксальностью, по методе "эпического театра" Брехта. Отсюда многоэпизодность, с обязательной законченностью каждого фрагмента. Жанр рушится. У музыки - та же функция, что и у зонгов Вайля в "Трехгрошовой опере". Роль Вайля выполняет Алан Прайс - его энергичные, бьющие наотмашь ритм-н-блюзы очень емко и едко комментируют события. Такое же комментирование идет через фонограммы радиопередач. Применяется пресловутый монтаж аттракционов, самый острый из них - человек с телом свиньи в экспериментальном медицинском центре. Этот момент, кстати, интересен с точки зрения юмора и отношения к человеческому телу у Андерсона. Само по себе такое тело - хмурая шутка в духе полотен Босха, но оно привязано намертво к койке, оно рвется в судорогах, и вот эти корчи, эти конвульсивные движения делают зрелище истинно ужасным. Тема заводов достигает апогея в устройстве чудовищной военной базы; уже нельзя понять, что здесь производят, главный продукт - сверхсекретный порядок, ради которого проводят совершенно бессмысленный, садистский допрос попавшегося кролика-Тревиса. Отсыл к "1984" Оруэлла несомненен. Но процессия имеет свойство перестраиваться, и база взлетает на воздух по подобающе таинственным причинам.

Основа брехтовской системы для актера - отчуждение, комментирование, исполнитель должен держать некоторую дистанцию по отношению к герою, как бы свидетельствуя о нем. Действительно, с незадачливым Тревисом все словно играют: и любимые женщины, и палачи на военной базе, и боссы в фирмах, и даже прокурор. Более того, одни и те же исполнители появляются по нескольку раз в самых разных эпизодах, в разных, хотя узнаваемых обличьях, вплоть до того, что у садиста-военного и пастора одна и та же физиономия. Вокруг искателя счастья создается дурная повторяемость лиц, за пределы этого в высшей степени порочного круга он не может вырваться даже в тюрьме, он никуда не движется по-настоящему. Серьезными кажутся пролог - жестокая экзекуция проштрафившегося пеона на кофейной плантации - и финальная пощечина, которую получает Тревис, кажется, добравшийся до желанной вершины. Казнь и плантация намеренно стилизованы под документальное кино, тут скорее горькая ирония оживленной иллюстрации из учебника истории. Современным пеонам рук уже никто не рубит - их просто принимают в процессию, где "виновен!" звучит как пароль-искупление. Пощечина в конце -атомный взрыв иронии, ибо дает ее... кинорежиссер, исполняемый самим Линдсеем Андерсоном (!), выдавливая из Тревиса требуемую улыбку, после чего уже начинается чисто киношный карнавал. Танцуют все, все, с кем Счастливчика сводила судьба, и сам он пляшет в золотом костюмчике, золоченный кинопризрак самого себя. Круг замкнулся. Все события были не более и не менее, чем событиями фильма, и героя наконец-то взяли в этот фильм, и возможно, в следующем кадре - после титра "конец" - ему прикажут украсть пригоршню кофе на плантации.

Ни до, ни после ничего подобного не было. Андерсон высказался здесь настолько полно, что, скорее всего, от исчерпанности, начал даже переносить на экран свои театральные наработки. Попытки психологических, семейных драм - "В честь" (1975 г.) и "Августовские киты" (1987 г.) нельзя назвать удачными. "Счастливчик" - вполне пристойное завершение. Процессия не любит воспоминаний.

4. И все-таки - почему Андерсон? К чему сегодня эти кролики, стреляющие в себя золотыми пулями? Можно посмотреть на свои ноги, на ноги идущих рядом. Наше шествие, слегка потоптавшись, восстановилось. Кто-то отползает в хвост, кто-то рвется в голову, кто-то - на обочину. Может, повезет...

Дмитрий Десятерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments