desyateryk (d_desyateryk) wrote in kinoclub,
desyateryk
d_desyateryk
kinoclub

Categories:

"Мертвец" ("Dead Man", реж. Джим Джармуш, США, 1996)

(небольшое примечание: это самая первая моя кинорецензия вообще, с нее я и начался как кинокритик. Написана в 1996-м. Вот такой я тогда был)))

НЕ СЛЕДУЕТ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ С МЕРТВЕЦОМ

30.69 КБ

Вопреки эпиграфу-предупреждению, это происходит. Зрители фильма Джармуша "Мертвец" отправляются в путь, не осознавая даже, куда и с кем путешествуют. Фильм-загадка.

Эта картина вроде бы подчинена жанровым стандартам вестерна и роуд-муви, что на самом деле является иллюзией. Прием фильма-путешествия хорошо отработан Джармушем, про что свидетельствуют такие его работы, как "Более странно, чем рай" и "Мистический поезд". В "Мертвеце" имеем даже не пародию жанров, а их симулякр, подобие подобия, що равно неучастию в массовом каноне. Воистину, великий отказ, но не единственный.

Важные составляющие кинореальности по Джармушу - ландшафт и ритм. "Мертвец" держится в совокупности акустических, визуальных и тому подобных ритмов. Их сложное, неиерархическое течение делает путешествие с мертвецом не по-голливудски замедленным, но медитативно завораживающим. Страна "Мертвеца" по сюжету является, безусловно, территорией авантюры. Впрочем, тут следует соблюдать осторожность, поскольку этот ландшафт находится не снаружи, а внутри сознания Вильяма Блейка (Джонни Депп), главного героя. Такая интравертность утверждается всем построением картины. Итак, действительность фильма есть отражение восприятия ее героем, - вышеупомянутый симулякр. Потому можно говорить о неприсутствии "Мертвеца" в жанровом поле, которое требует моралистического объективизма, четкого разделения по горизонтали и вертикали .% (хорошие-плохие, главные-второстепенные, смерть-жизнь) и линейной картины мира, функционально похожей на компьютерную игру.

Сначала герой в поезде, он едет на новое место работы. Это странная поездка; слишком далекая, практически без денег, с сомнительным результатом. Идентификация скромного клерка с великим поэтом будет происходить постепенно. Согласно со взглядами гениального alter ego героя, земная жизнь - конечное блуждание души между двумя Вечностями. Отправным, и, как потом выяснится, конечным пунктом пути кинематографического Блейка становится водяная стихия, это подвижное, но четкое обрамление судьбы. Герой выезжает с озера Эри, чтоб в конце плыть уже в океане. Так вода оборачивается преддверием инобытия. Мистический рельеф "Мертвеца" составляют несколько уровней (их можно назвать степенями развоплощения), которыми надо пройти персонажу Деппа. Ближайший уровень - суша, та страна, по которой бродит умирающий Блейк, и где ему необходимо писать стихи. Знаменателен эпизод с чудаковатым кочегаром в поезде в начале фильма. Кочегар говорит: "Помнишь, как ты плыл в корабле, и вода у тебя в голове напоминала ландшафт?" Это может показаться пророчеством, ведь ближе к концу герой лежа плывет по реке в каноэ, и вода и линия берегов действительно как бы струятся сквозь мозг полуобморочного героя. Однако этот вопрос-утверждение также может быть воспоминанием, так как герой вступил в фильм таким же образом, как и вышел. Водяное кольцо окружает карту путешествий, в нем смешиваются времена; настоящий круговорот отхода и прихода, в котором снимается напряжение прошлого и будущего, временные константы просто не действуют.

За водой, что может называться "озером" или "океаном", находится наивысший, непостижимый пояс духовной географии "Мертвеца", куда в ритуальном каноэ устремляется Блейк хлопотами его спутника-индейца. Последний горизонт - уже закадровый, за пределами обычного восприятия, даже за тем затемнением, которым завершается картина. Это степень полного развоплощения, когда герой пересекает границу естественного видения и, вполне логично, изображаемая реальность исчезает также для зрителей.

Мироздание "Мертвеца" напоминает чашу, край которой в неотображаемых пространствах, а на дне лежит Северная Америка периода паровозов и индейцев. На этот уровень опускается человек по имени Вилли Блейк. Сначала его фигура социально детерминирована: рядовой бухгалтер едет в другой город устраиваться на работу. Ритмика его восприятия задается сразу мягкими затемнениями, обозначающими прерывистый сон в вагоне экспресса. Пока что дрема, но и пунктир-предупреждение. Эти затемнения - тени иного мира - станут потом более редкими, в середине фильма сменятся своеобразными засветками и сольются в глухой черный кадр в финале. Еще в вагоне герой пытает судьбу - раскладывает пасьянс. События фильма имеют трагедийное качество 1). Постепенно сонных бюргеров в поезде сменяют молчаливые мужчины с ружьями. Джармуш не озабочен чеховской проблемой последнего акта (насчет ружья на стене), с самого начала устраивает шквал выстрелов - чтобы уже не возникало сомнения, что к чему, но интересная деталь: куда летят пули, не видно. Кажется, в бизонов. Спонтанная бессмысленная пальба из окон поезда в сочетании со словами кочегара: "за год мы убили миллион" делает эпизод страшным и фарсовым одновременно. И так будет продолжаться. Будут звучать выстрелы, упадет не один убитый; в "Мертвеце" стрелки очень меткие, хотя главную цель поразить они не способны.

Начало фильма проникнуто подчеркнутым абсурдом цивилизации. Герой прибывает в городок с красноречивым названием Machine (Машина). На улицах полным-полно звериных и человеческих костей, похоронная контора не сидит без работы. Любовью занимаются прямо на улице, держа палец на спусковом крючке. Центр и воплощение этой дикой цивилизации - металлозавод, самодостаточный гигантский механизм. На вопрос: где канцелярия? - показывают далеко вверх, откуда льется ясный свет. Да, вот уже он близко, этот deus ех machina, который даст работу - райское бремя для белого человека. Действительно, директор завода, агрессивный чудодей, имеющий в качестве конфидента чучело медведя, - определяет "трудоустройство" Блейку, наставив на него ружье - "сыграть в сосновый ящик". Машина отбросила героя. Так история, что начиналась как производственная драма, сламывается в развитии.

Новая возможность устроить жизнь дается выходцу с озера Эри через блестящую жанровую инверсию. Из салуна вышвыривают девицу. Герой поднимает пропащую и утешает ее. Диаметрально выворачивается распространенный сюжетный ход ковбойских кинолент. Это молодому человеку следовало вылететь из салуна, а чистенькой чувствительной девушке его спасать и помогать добраться домой. Все происходит наоборот, и когда разъяренный ревностью законный жених появляется утром, его выстрел убивает девушку и ранит героя. В романтическом русле история тоже не ладится. Пуля, пройдя насквозь девичье тело, останавливается у сердца Блейка. С этой точки и починается история Мертвеца. От чужих, пускай инвертированных, но все же наработанных ситуаций герой переходит к творению собственной мифологии, отмеченной незаурядной литературностью. Его имя не имеет особого значения до тех пор, пока он не втречается с таинственным индейцем, получившим европейское образование и теперь выступающим проводником Блейка в высочайшее царство, про которое он говорит тоже загадками: "Туда возвращаются духи". У индейца нет имени, только прозвище, самоназвание - Никто. Приход индейца включает литературные аллюзии. Никто - так называл себя другой путешественник, Одиссей; Никтоотец - одно из божеств пантеона, созданного поэтом и философом Блейком. Индеец первым и единственным распознает героя:
- Ты кто?
- Я - Вильям Блейк.
- Значит, ты мертвец.

Индеец втолковывает бесталанному счетоводу, что тот и есть легендарный поэт. В этом важном лейтмотиве, кроме ироничной постмодернистской идентификации, есть стремление к росту. В. Б. должен из персонажа чужих историй стать автором собственных текстов. "Вильям Блейк" - означивание авторства, не просто креативной функции; ведь Блейк был известным мифотворцем, верившим в собственные мифы и ставшим героем мифа. Итак, с момента встречи с Никто нет смысла искать в фильме какие-либо исторические, социальные, даже жанровые составляющие. Все это чистое мифотворение, вечный сюжет вечного странствия наподобие блужданий джойсового Блума, древнего Одиссея, Данте.
"Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу..."
Жизнь Вилли Блейка, бухгалтера-неудачника, окончена. Следующая, инфернальная часть его существования, длится на фоне бесконечого леса, хмурого или залитого солнцем, голого или смешанного. Величественная декорация неспешно разворачиватся, прорастает, наполняет историю Вильяма Блейка. Изображение имеет закономерно иконографический характер. Прямой перспективы Джармуш старательно избегает; дальний план замкнут стеной леса иди плавными линиями холмов, предгорий. Очень часто кадр приближается к даггеротипу, гравюре (одинокий убийца Коул в своем зловещем убранстве на голых склонах); лысая голова убитого шерифа похожа на икону et cetera. Изображение приобретает определенную ретроградность, даже "средневековость", не говоря уже про духовную архитектонику. Излучение мифа захватывает все и вся. Триада - коренное число культур - обозначает дорогу героя. Трое наемных убийц - молодой, взрослый, пожилой - преследуют его. С тремя глуповатыми трапперами он встречается ночью: Никто заставляет его идти на конфликт с комичыми ублюдками, так как это - необходимый опыт. Наконец в финале выходят три индейца - лучшие строители морских каноэ. Джармуш избегает чрезмерной литературизации, переводя узловые вербальные моменты в визуальные. Украшение картины - творение стихов - кинокадрами. Под деревом герой видит убитую косулю, ложится рядом, повторяя изгиб ее тела, метит себя ее кровью, приобщаясь к тайне смерти. Этот эпизод, наполненный торжественным молчанием и музыкой, красотою жертвенности, в котором рифмуются тела двух существ - убитого и раненого - прекрасное и глубокое высказывание, кинематографическое и литературное одновременно. Насилие в фильме вообще имеет особую функцию. "Зачем тебе пистолет?" -спрашивает Блейк у своей новой знакомой. - "Ведь мы в Америке"- резонно отвечает она. В новом мире, где языка почти нет, а на бумаге печатают только все повышающиеся ставки за голову героя, поэт действительно должен "говорить оружием", а его поэзия "Будет написана кровью". Носителем текста становится страдающая плоть, на которой пишут поэзию этого мира 2). Отсюда такой длинный кадр с рукой героя, плывущего в каноэ по реке: с пальцев медленно стекает в воду густая темная кровь. Еще - как сатирический пасаж - убийство пары лысых шерифов под сухим деревом. "Вы читали мои стихи?" - спрашивает Блейк, нажимая курок. Все это очень далеко от мясорубки жанра action. Видим преимущественно ПОСЛЕДСТВИЯ жестокости, а пули, словно сквозь вату, неохотно летят в цель. "Мертвеца" можно уверенно назвать картиной, где насилие наиболее опоэтизировано в 1990-е годы.

Метафорическое, мифопоэтическое преображение происходит с большинством персонажей и вещей в сказочном лесу "Мертвеца". Так, наемный убийца, Коул Вилсон, вопреки здравому смыслу упорно преследующий Блейка, суть своего рода демон поэта, как индеец Никто - ангел-хранитель. Согласно мифотворящей логике, Коул Вилсон с развитием событий постепенно выходит из оболочки фарсового немца-киллера, проявляется как хтоническое чудовище - убийца своих родителей, людоед, не лишенный некоторого величия. Противостояние Никто и Вилсона, опосредованное через героя (сами антагонисты до финала не встречаются), снимается в последних кадрах выстрелом немца и индейца друг в друга. Поэт Блейк осуществляется и освобождается полностью.

Но почему-то в этом мире грандиозных столкновений и неземных масштабов все, от бесов до рыцарей, озабочены общим вопросом: "есть ли у тебя (вас, них) табак?" Кажется, погоня убийц за жертвой или искания героем самого себя подменяются серьезными поисками этого простого вещества. Простой предмет, простая потребность. Ни у мертвых шерифов, ни у героя-мертвеца табака нет. На родине табака никто не курит, не увидишь ни единой сигары, ни единой затяжки. Попытка купить табак в уединенной фактории заканчивается стрельбой. Что такое табак? Это растение, открытое вместе в Новым Светом, также это синоним привычки -необязательность и искушение одновременно. В конце концов, табак попадает к герою. Попадает туда и тогда, где и когда он нужен - в погребальное морское каноэ, в котором лежит В. Б., снаряженный индейцем. "Это - табак для твоего путешествия" - говорит Никто за минуту до собственной гибели. Герою пора возвращаться туда, откуда он пришел, откуда приходят духи и куда они возвращаются, где должен жить дух Вильяма Блейка. Конечно, и здесь значения двоятся: В. Б. совершает путешествие, обратное тому, которое проделал индеец. Блейку, прихватив табак, надо вернуться в Европу, из которой он исторически прибыл; так, как когда-то Никто был заброшен в чуждую ему Европу и потом вернулся в Америку, обогащенный знанием. Итак, все уравновешивается, противоположности сходятся в последних выстрелах -взаимном убийстве Коула и Никто - темного и светлого гениев неспокойной души Блейка. Неназванная Европа обретает значимости "места, где море встречается с небом". Вильям Блейк возвращается на свой потусторонний континент, в страну, где вправду обитают настоящие поэты, иногда спускаясь к нам ВЕЛИКИМИ МЕРТВЕЦАМИ.

Дмитрий Десятерик

1) "Трагедия - дело чистое, верное, она успокаивает (...) Трагедия успокаивает прежде всего потому, что знаешь: нет никакой надежды, ты пойман, пойман, как крыса в ловушку, небо обрушивается на тебя, и остается только кричать - не стонать, не сетовать, а вопить во всю глотку то, что хотел сказать, что прежде небыло скзано и о чем, может быть, еще даже не знаешь. А зачем? Чтобы сказать об этом самому себе, узнать об этом самому." - Ануй, Жан. Антигона. Трагедия. -Пьесы в 2 тт. - Т. 1. - с.297-298
2) "Ведь если знак - свежая или зарубцевавшаяся фигуративная рана, то ставить его - все равно, что печалить, ранить, присваивать, а читать его - реактивировать боль. Но чувствовать боль записываемого тела - будь то камня, дерева, глины, кожи, земли - это прерогатива человека, который еще не разделился с миром и не родил оппзиции (...) Безумие, которое открывается пытливому и отважно всматривающемуся в истоки письма, грозит ужасом встречи с небытием, игрой со смертью на кончике пера, иглы, кисти." - Савчук В. "Строкочащее тело". -"Комментарии". - М.: МАСО "Медасо", 1994. - №3. - С. 214, 216.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment